Мондэну пришлось извернуться, чтобы увидеть с веранды лицо Мимуры. Он достал из сумки блокнот и шариковую ручку и поблагодарил за встречу.
– Слышал о вас от жены Накадзавы, и еще вчера мне позвонил Фудзисима.
Фудзисима, с которым Мондэн познакомился в кафе в Иокогаме месяц назад, был близким другом Мимуры еще с тех пор, как они вместе работали. На всякий случай он сообщил Фудзисиме о сегодняшней встрече, и тот, похоже, решил тоже помочь и позвонил Мимуре.
На веранду вышла внучка с подносом, поставила перед Мондэном пиалу чая и блюдечко со сладостями, завернутыми в японскую бумагу васи, и тихо ушла.
– Сливы красиво цветут, – начиная разговор, сказал Мондэн и пригубил чай из пиалы.
– Сколько еще раз я смогу их увидеть? Вот Накадзава-кун уже скончался… Надо соблюдать очередь.
– Господин Накадзава помогал мне еще с тех пор, как я только начинал, и я ему очень многим обязан.
– Он был хорошим человеком и хорошим детективом.
Смерть Накадзавы стала отправной точкой для их разговора. Мондэн рассказал об основных моментах расследования, которое началось после поминок, как он и планировал заранее.
– Этот господин Киси, кажется, владелец галереи под названием «Рокка»? Кажется, он теперь в центре внимания? – Проницательный Мимура, казалось, ухватил суть после всего одного объяснения.
– Я бы хотел, чтобы вы взглянули на это.
Мондэн опустился на колени на веранде, вытянул руки и вручил Мимуре два листа бумаги формата А4.
– То, что с девушкой, – работа Осаму Кисараги, он же Рё Найто. Другая – работа Такахико Номото.
Мимура надел очки для чтения и сравнил две картинки.
– Одно и то же место?
– Да. Особенно обратите внимание на грибообразный предмет у входа в парк.
– Понятно… Что господин Киси сказал по этому поводу?
– Неудобно об этом говорить, но мне разрешили только посмотреть картины, не задавая никаких вопросов.
Мондэн горько улыбнулся, как будто его пожурили за неумение расспросить человека.
– Значит, серединка на половинку…
Вероятно, это относилось к нежеланию Киси сотрудничать до конца. Мондэн кивнул в знак согласия.
– Говорят, что господин Киси в ближайшем будущем уйдет в отставку. Он рассержен разоблачениями еженедельника, но, думаю, как арт-дилер, переживает внутренний конфликт, будучи не в состоянии решить, можно ли продолжать прятать картины, с которыми он прожил всю жизнь, не представляя работы Номото миру. Несмотря на то что они лежат на складе, он очень заботится об их сохранности.
– Если он открыл новый талант, то должен испытывать чувство вины, пытаясь подчинить искусство своим собственным интересам.
Услышав о вине, Мондэн вспомнил неловкое выражение лица Киси на складе.
– Чем больше хвалят работы Такахико Номото, тем больше света проливается на его скрытую от глаз карьеру. Точно как в романе «Лицо» Сэйтё Мацумото.
Мондэн слегка усмехнулся под маской от этой неожиданной аналогии. Фудзисима месяц назад тоже цитировал слова Сэйтё. Наверно, это свойственно людям того поколения…
– Господин Мондэн, а вы знаете, что это за парк?
– Нет, я его не нашел. Я только начал работать по линии Киото.
Мондэн таким же образом передал Мимуре еще три листа бумаги формата А4.
– Это копии лицевой и оборотной сторон открытки и одна страница эссе. Эссе начинается с середины, но то, что имеет отношение к Номото, обведено красной линией.
– Открытка адресована Хитоми Найто.
– Да. Я встречался с ней в прошлом месяце.
– А, ясно… Она все еще на Кюсю?
Он сказал, что об этом ему сообщил Фудзисима, но Мимура, похоже, не знал подробностей.
– У Хитоми Найто есть закусочная в Китакюсю, но сейчас она на время закрыта, пока хозяйка болеет. Когда мы с ней разговаривали, она показала мне открытку и сказала, что персик нарисовал Рё.
– Когда он был ребенком?
– Да. Почтовый штемпель уже стерся, но открытка пришла примерно за два года до возвращения Рё, то есть примерно через год после того, как его похитили.
– Вы имеете в виду декабрь девяносто второго года? Но это персик, а тогда была зима…
Как и Фудзисима, Мимура прекрасно помнил хронологию событий. Мондэн думал, что не сможет поддерживать такой разговор, когда ему самому будет за восемьдесят.
– Адрес на открытке явно писал взрослый человек. Господин Мимура, сохранились ли какие-нибудь образцы почерка преступника?
– Нет, они были уничтожены по истечении срока исковой давности. Возможно, они есть лично у следователей, но я думаю, что найти их будет сложно. Во всяком случае, я вообще не знал об этой открытке.