Рихо думала, что такие счастливые дни продлятся по крайней мере до конца ее школьной жизни. Longing/Love – это не та мелодия, которую можно научиться играть за год или два. Если б уроки игры на фортепиано продолжались и после окончания школы, возможно, они могли бы встречаться каждую неделю…
Однако эта надежда внезапно рухнула. Их учительница попала в больницу с раком толстой кишки. Ей пришлось сделать операцию, и занятия на некоторое время приостановились.
Неприятности имеют свойство накладываться друг на друга. В январе следующего года во время зимних каникул Рихо упала с велосипеда и сломала левое запястье. С рукой на перевязи она, естественно, вынуждена была прервать занятия музыкой, и вся ее «клубная деятельность» пошла прахом.
Когда Рихо вспоминала печальные моменты своей жизни, ей на ум всегда приходил тот перелом. Если б она тогда не сломала руку, то, возможно, нашла бы другой курс занятий. Если б…
Единственным светлым моментом в этой горькой истории было то, что Рё пришел ее навестить.
При внезапном появлении гостя мужского пола родители взволновались, особенно отец, который, как будто ждал его, засыпал Рё вопросами о реалистической живописи.
Когда они остались одни в комнате Рихо, ей стало неловко из-за того, что кто-то заглянул в ее личную жизнь. Рихо сидела на кровати, а Рё сел, скрестив ноги, на ковре.
– Извини, у меня здесь тесно…
Рё не стал разглядывать комнату, только слегка покачал головой.
– Нет, это странно. Ведь я здесь впервые, но… я чувствую себя очень спокойно.
– Правда? Видишь, какой у меня отец… Поэтому я хочу как можно скорее начать жить самостоятельно. У тебя дома есть собственное личное пространство.
– Я не знаю… Не знаю, как долго продержится этот дом.
– Э, что ты имеешь в виду?
Рё не ответил на вопрос и отхлебнул немного кофе с молоком, который принес Кэйсукэ. Он выглядел гораздо более взрослым в темно-сером кашемировом свитере, с кружкой в руках.
– В этом большом доме у меня всегда было ощущение, будто он взят в аренду.
– Но ведь это дом твоих дедушки и бабушки?
– Это правда, но… – Рё тихо засмеялся и посмотрел Рихо в глаза. – Ты знаешь историю о том, как меня похитили в детстве?
Рихо было заволновалась, когда он коснулся деликатной темы, – она не была к этому морально готова и не хотела выглядеть нескромной, поэтому попыталась уйти от ответа, но не смогла солгать.
– Да, но подробностей я не знаю.
– Когда мне было четыре года, меня увез незнакомец. До этого я жил в квартире с мамой.
Одно время в преступлении подозревали его мать. Рихо знала имя Хитоми Найто из газетной вырезки, которую она читала в библиотеке, но не стала ему об этом говорить.
– Это была ужасная квартира. Там повсюду был мусор… – Рё опустил глаза. – Убогое место. Временами мне приходилось ночью оставаться на лестнице перед своей квартирой. Лето я тоже ненавидел, но зимой приходилось особенно тяжело. Было холодно. Обувь была слишком тесной, поэтому я снимал ее, а ржавая железная лестница была жутко холодной…
Рё опустил глаза и продолжил говорить как одержимый. Рихо смутила разница между ним нынешним и таким, какой он обычно, но тема была слишком серьезной, поэтому она не могла его прервать.
Почему он вдруг решил открыться? Рихо не знала ответа на этот вопрос, но чувствовала его сильное желание быть услышанным и ощущала острое чувство одиночества мальчика в сложной обстановке, которую она себе хорошо представляла.
– Но больше всего боли причинял кариес. Я вообще-то терпеливый человек, но просто не мог выносить зубную боль.
Рихо не находила себе места, думая, что по сравнению с ним у нее была ужасно скучная жизнь, но в то же время ей хотелось заглянуть глубже в его душу. Ей ничего не оставалось, кроме как тихо слушать, и она понимала, что сейчас должна играть эту роль.
– Вот почему я никак не могу поверить, что живу в таком большом доме. Как это объяснить… Все должно быть в меру. Существует огромная разница между тем, воспитывала ли тебя мать или дедушка с бабушкой. Почему – точно сказать нельзя. Ведь обычно дети не могут сами решать, где им жить.
Рихо смутно почувствовала предопределенность перехода Рё в мир реалистической живописи. Во что он мог по-настоящему верить в этом мире, где мы находимся во власти других? Только в то, что видит собственными глазами.
– Я пришел тебя навестить, а несу какую-то ерунду, прости…
Рихо вышла из задумчивости и поспешно махнула рукой, возражая ему. Возможно, он истолковал ее молчание в худшую сторону.