Не в силах вынести его взглядов, она с ним заговорила, и Наката был так счастлив, что, казалось, завилял бы хвостом, если б он у него был.
– Это вам, – сказал он, протягивая ей упаковку маринованных овощей, и начал рассказывать о своей поездке, во время которой он их купил. Ручка тяжелого полиэтиленового пакета впилась ему в пальцы, но Наката, казалось, не замечая этого, с энтузиазмом рассказывал о чудесах Каруидзавы.
– Можете что-нибудь порекомендовать? – спросил он вдруг, повернувшись к экспозиции после того, как кончил свой рассказ.
Рихо хотелось избежать продолжения разговора, но работа есть работа, и она указала ему на небольшую картину, висевшую на колонне.
– Я ее куплю.
Эти слова должны были ее порадовать, но ей стало страшно. Хотя картина была небольшая, стоила она триста тридцать тысяч иен, и скидки не предполагалось. Гортензии, нарисованные талантливым художником, несмотря на свою призрачность, дышали элегантностью и стоили своих денег. Покупка этой картины означала бы, что Наката потратил восемьсот тысяч иен за три недели. Она ничего не знала ни о его профессии, ни о бизнесе его семьи. Однако за время работы в секции дорогих товаров универмага Рихо научилась оценивать финансовую состоятельность покупателей. Предполагать, что Наката совершенно не стеснен в деньгах, было невозможно.
– Сегодня я хотел бы заплатить в рассрочку.
Выражение лица мужчины, державшего кредитную карту между указательным и средним пальцами, не оставляло сомнений. Сумма в восемьсот тысяч иен может быть компенсирована ему более доброжелательным отношением со стороны Рихо. Это было чревато серьезной опасностью.
– Я хотела бы вам кое-что посоветовать…
Рихо подробно, насколько возможно, рассказала ему о предстоящих мероприятиях в галерее, тщательно подбирая слова, чтобы не задеть гордость собеседника, и перевела разговор на покупку произведений искусства в долгосрочной перспективе. Наката послушно выслушал ее и с выражением облегчения на лице спрятал свою кредитную карту.
С тех пор Наката неоднократно посещал художественную галерею и болтал с Рихо. Он часто приглашал ее на ужин и в кино, но она неизменно мягко отказывалась. Даже коллеги по универмагу стали называть Накату дядечкой, страдающим от безответной любви к Рихо.
Летом того же года Рихо постигло величайшее несчастье в ее жизни. Внезапно умерла ее мать. Всю свою жизнь занимавшаяся домашним хозяйством и только изредка устраивавшаяся где-нибудь подработать на неполный рабочий день, она с глубоким пониманием относилась к дочери и всегда становилась на сторону Рихо, когда та ссорилась с отцом.
Рихо тогда исполнилось тридцать, она собиралась пока что продолжать работать в универмаге, а когда-нибудь потом выйти замуж за порядочного человека, хотя конкретного кандидата у нее не было, и подарить родителям внуков. Это было не так уж сложно, если пойти на компромисс, – по крайней мере, в ее представлении вступительные экзамены в университет и собеседование при приеме на работу были гораздо более серьезными испытаниями. Но опасность надежды на естественное течение событий состоит в том, что эти события не наступают сами собой. «Когда-нибудь» – это «когда-нибудь» навсегда, и при малейшем сбое ниточка может мгновенно разорваться.
Для Рихо, чьи бабушка и дедушка умерли, когда она была маленькой, смерть матери стала первой утратой близкого человека, заставившей ее глубоко страдать.
Плохая новость пришла, когда она была на работе. Ей много раз звонил отец, и когда Рихо наконец ответила на звонок, то совершенно не предполагала, что произошло что-то серьезное.
– Прости, что беспокою на работе, – услышала она напряженный голос отца. – Мама умерла сегодня утром.
Рихо запаниковала, но на все ее «почему» отец мало что мог сказать, потому что и сам ничего толком не знал.
Мать регулярно проходила медицинские осмотры и не имела никаких хронических заболеваний, но утром ее нашли в ее комнате уже холодной. Причиной смерти оказался острый инфаркт миокарда.
Быстро уйдя с работы, Рихо помчалась из Токио в больницу в Иокогаме. Всю дорогу ее трясло. Устроившись на работу в универмаг, она жила одна в Токио, но, чтобы отдохнуть от быта и готовки, по выходным возвращалась в дом родителей. Всего четыре дня назад она видела веселое лицо матери…