– Господи, вчера еще владелец собак звонил, жаловался, что мы до сих пор преступника не поймали. Видать, очень был к ним привязан. Те непутевые ребята, что крутятся возле магазина, случайно, не с этим растворителем поджоги устраивают?
В глазах О Ёнсика сверкнула решимость.
– Мне кажется, нам стоит оставить Пак Хынбока в покое. Он же упал с мотоцикла, когда мы его преследовали. Звонила его бабушка и ругалась из-за того, что он поранился. Сказала, что собирается заявление на нас писать.
– А по поводу чего заявлять-то? Превышения полномочий?
– Да. В общем, она была очень настойчива, еле удалось успокоить. – Молодой человек бросил взгляд на Сонхо и осторожно продолжил: – Она отдельно отметила, что ее внук боится следователя, что вел допрос. Сказала, что по возвращении домой он описался. Этот увалень, мол, испугался взгляда полицейского…
Кан Тэсу усмехнулся тому, как О Ёнсик проглотил конец предложения:
– Что за чушь? У помощника инспектора из нас самый мягкий характер. Ладно, я понял. Когда там Ли Хвенам должен написать?
– Да вот только что пришло сообщение. Церемония начнется в два, поэтому просит приехать уже сейчас. И пишет, чтобы мы добирались не на полицейской машине. Мол, жители деревни наблюдают.
– Тогда надо пообедать здесь. На какой машине поедем?
Сонхо вклинился в разговор:
– Можем поехать на моей.
– Отлично, так и поступим.
После небольшого перекуса они сели в машину: Сонхо – за руль, Кан Тэсу – спереди на пассажирское кресло, О Ёнсик – позади.
– Обряд пройдет в деревне Чхоннённи, где жила Ко Хичжон, так что едем туда.
Сонхо вбил в навигатор продиктованный следователем О адрес. Они покинули центр города и выехали на набережную. Моросящий дождь образовал завесу, из-за которой море теперь казалось мутным.
– На Самбо часто бывают туманы? – поинтересовался Сонхо.
– На побережье всегда так, – ответил Кан Тэсу.
– Вам здесь нравится?
Руководитель расхохотался:
– Будучи полицейским, я много ездил по провинции: три года прожил в Кванчжу, еще три – в Мокхпо и теперь уже два года живу здесь. Дети с женой у меня в Сеуле. Я достаточно пожил в чужих местах один и привык. Но счастье, оно же в другом? Когда мы разберемся с этим делом, в моем послужном списке не станет висяков. Будет моя самая большая в жизни гордость.
– На Самбо ведь тяжкие преступления редкость?
– Вот именно. Нераскрытых и серийных преступлений почти не бывает.
– Сегодня стоит многого ожидать. Вдруг похититель Ко Хичжон живет поблизости.
– Ты о чем это?
– Вы слышали о том, что поджигатели скорее всех появляются на месте поджога?
Кан Тэсу смотрел на профиль Сонхо за рулем – его лицо посерьезнело.
– Звучит как вариация старого правила, которое гласит, что преступник хоть раз, но появится на месте преступления.
– Среди убийц есть отдельный тип – «убийцы с психикой героя». Они первыми прибегают на место пожара, который сами же и устроили, записываются волонтерами, помогают жертвам и проводят эвакуацию. Если такой человек работает в больнице, он может дать какому-нибудь пациенту повышенную дозу кардиостимулятора, а потом, когда у того проявятся признаки аритмии, первым вбежит в палату и распишет всю серьезность ситуации.
О Ёнсик, до этого тихо сидевший сзади, уточнил:
– То есть вы хотите сказать, что подозреваемый, возможно, будет лично наблюдать за ритуалом?
– Может быть, и так, – ответил Сонхо низким голосом.
Согласно указаниям навигатора, чтобы добраться до дома Ко Хичжон в деревне Чхоннённи, нужно было пересечь гору. Дождь тем временем перестал. На стекле образовался иней. Прибавив температуру обогревателя, Сонхо направил машину вверх по холму – там посреди дороги встал грузовик весом в тонну, загруженный только что собранным урожаем репчатого лука. Двое фермеров, продолжая заниматься своими делами, наблюдали за тем, как машина Сонхо проехала мимо. Она взобралась на холм и должна была поехать дальше, но на пути стоял знак, установленный по инициативе главы местного полицейского участка, и гласил он следующее: «Дорога идет в гору и в зимнее время из-за снега и дождя становится скользкой, в связи с чем в период с декабря по февраль движение по ней запрещено».
Сонхо с выражением досады на лице дал задний ход, чтобы развернуться.