– Ко Тунам! Ко Тунам! – О Ёнсик позвал хозяина по имени и заглянул внутрь дома, а Кан Тэсу громко хлопнул в ладоши:
– Это же дом Ко Кёнсина? Того фермера из Кымгамни. Мы же когда получили то странное письмо, искали жертв государственной власти и допрашивали одного старика за семьдесят. Всего несколько месяцев назад, где-то в конце октября, кажется. Примерно через десять дней после получения письма.
– Точно. Вы ведь о том старике, который через ад прошел, когда его схватило Агентство нацбезопасности в связи с участием в Движении за демократизацию? Вот он идет.
Сонхо повернул голову и направил взгляд в поле: широким шагом к ним приближался низенький сгорбленный старик в поношенной одежде и светло-коричневой кепке.
– Кого это нелегкая в наш дом принесла?
– Здравствуйте. Меня зовут Кан Тэсу. Мы уже виделись с вами.
– А, следователь. Что вас привело?
Старику на вид действительно было больше семидесяти, но взгляд оставался строгим и ясным. Спина его была сгорблена, но ноги выглядели крепкими, а плечи – широкими, невзирая на маленький рост, – в общем, тело у него было как у регулярно работающего в поле человека.
– Ваш второй сын, Ко Тунам, живет с вами здесь, на Самбо? Мы знаем, что он приехал из Сеула в марте две тысячи двенадцатого и все это время жил с вами.
– Так он все равно то и дело в Сеул таскается, кто ж его разберет.
– Сейчас его здесь нет? Мы недавно созванивались с ним и договорились о встрече. Просто немного припозднились.
– Ну, это…
Ко Кёнсин замялся, но тут послышался собачий лай. Сонхо оглянулся – к ним шел мужчина с большим, достающим ему до пояса белым псом чиндо на поводке. Солнечные очки овальной формы, густые брови, квадратный подбородок, среднего телосложения, что не мешало ему выглядеть сильным и стойким. Сонхо показалось, что этого человека он точно уже где-то видел.
– Виктор. Тебя тут ищут.
И он сразу же вспомнил. Это водитель, который забирал их из гостиницы на второй день после приезда на Самбо. Он вез их до участка и критиковал расследование тяжких преступлений на острове. Сонхо вспомнил, что тогда имя Виктор, написанное на визитке, показалось ему странным. И недели не прошло с тех пор.
– Отец, да, это ко мне.
Ко Тунам хитро улыбнулся, снял солнцезащитные очки и убрал их в задний карман. Собака зарычала, завидев Кан Тэсу и О Ёнсика, и мужчина безжалостно пнул ее по ребрам. Та, жалобно поскуливая, отступила.
– Зачем же с гостями так грубо-то? По какому поводу меня ищут? Я ж не частник. Я официально в штате числюсь. – Активно жестикулируя, он заговорил с полицейскими.
В Кан Тэсу потихоньку начинало просыпаться упрямство. Интуиция по неведомой причине обострилась, заставив его губы подергиваться. Руководитель Кан опустил свою охотничью кепку на глаза, вплотную приблизился к Ко Тунаму и тихим низким голосом произнес:
– Ко Тунам. Что еще за Виктор? Ваше имя при крещении?
– Да, а что? Меня еще не крестили, но это скоро случится, вот я заранее и подобрал себе имя. Отец тоже любезно меня так называет.
– Слышал, у вас четыре привода за кражу?
Кан Тэсу осторожно забросил крючок в попытках поймать его. Сонхо с О Ёнсиком отошли в сторону, чтобы понаблюдать за тем, что он задумал.
– Ха-ха, да было по молодости, еще в Сеуле. Изнывал от досады после расставания с женушкой.
– Но есть и кое-что необычное. Во время последнего дела вы ведь устроили поджог? Когда выходили из ограбленного дома. А во время дачи показаний утверждали, что не знали о человеке внутри, поэтому получили минимальный срок и, проявив себя образцовым заключенным, вышли раньше, так?
– Но ведь я и правда не знал, что там кто-то был, – ухмыльнулся Ко Тунам, доставая очки из заднего кармана и снова надевая их.
Затем он подошел к собачьей будке и опять пнул невинное животное.
– Эта тварь слов не понимает, прямо-таки вынуждает меня. Вот же гаденыш!
Он взял в руки дубинку, что лежала за будкой. Собака забилась глубоко внутрь своего жилища. Ко Тунам выволок ее и сильно ударил. Отец его тут же развернулся и пошел в поле. Сонхо проследил за стариком взглядом. Тот был поглощен работой, будто бы совершенно не замечая происходящего, но было видно, что он нервничает из-за появления следователей. По просторному полю, где находился Ко Кёнсин, было разбросано пять обернутых в полиэтилен тюков силоса. Кан Тэсу, будучи не в силах наблюдать за избиением, уже собрался приблизиться к Ко Тунаму, когда старик прибежал с поля обратно и крепкой хваткой вцепился в полицейского, останавливая его.
– Он уже за ум взялся. Не кипятитесь. Ему просто заняться нечем. Он та еще заноза, но выручает меня в поле, когда мне надо отдохнуть. Я тут узнавал, скоро и женить его можно будет, посему не пугайтесь вы так. К тому, о чем в городе толкуют, он не причастен.