– Вот как? В тот день ведь Ким Сонхо бутылку с растворителем поднял с земли?
– Насколько я помню, он поднял ее веткой какой-то. Оставить отпечатки он никак не мог.
– А вот это уже проблема. Надо проверить еще раз. Скорее звони ему. Он уже должен был проводить Ё Тоюна до вокзала в Мокпхо и сейчас наверняка возвращается обратно на остров.
– Слушаюсь.
О Ёнсик взял телефон и набрал номер. Сонхо трубку не брал.
– Я не могу до него дозвониться.
Кан Тэсу облизал губы, продолжая глядеть на совпадение отпечатков.
– Ну и дела.
И тут зазвонил его телефон.
– О, это Квон Ёиль. Алло?
После недолгого разговора с главой отдела криминальной психологии Кан Тэсу помрачнел.
– Что случилось?
– В Сеуле, в доме человека по имени Ю Чонёль, обнаружено тело Ё Тоюна. И с момента смерти прошло уже пять дней.
– Как это? Тогда кто такой тот Ё Тоюн, которого мы все это время наблюдали?
– В котором часу Ким Сонхо уехал на вокзал с Ё Тоюном? Мы расстались примерно в пять? В Сеуле сейчас пытаются отследить местоположение его мобильного: чуть-чуть подождем и узнаем, где он. Быстро готовь машину. Надо ехать в Мокпхо.
О Ёнсик живо схватил ключи от машины и выбежал из офиса. Завел авто, что стояло на парковке возле участка, и включил сирену с мигалкой. Кан Тэсу выскочил следом, как снаряд из зенитки, и запрыгнул на пассажирское сиденье. Машина выехала со двора полицейского участка Самбо и на большой скорости свернула на прибрежную дорогу прямиком по направлению в Мокпхо.
– Намги, давай покончим с этим.
Хан Намги холодно рассмеялся. Этот странный смех лезвием резанул по ушам Сонхо.
– Предлагаешь все закончить?
– Намги, мне ж…
Но извиниться Сонхо так и не смог. Он вообще ни разу не извинялся перед Намги. «Что я… что Ким Сонхо за человек?» – подумал он.
– Намги, я очень тебя прошу. Пощади. Я помогу тебе. Если ты сдашься, я помогу смягчить наказание, насколько это возможно, даже адвоката тебе оплачу. Я до конца жизни буду приносить тебе извинения. Я расскажу полиции обо всех своих прошлых грехах. Только прошу, пожалуйста, давай пойдем сдаваться вместе.
Хан Намги громко расхохотался в ночное небо.
Насмешка, гнев, сожаление, неприязнь, решимость – множество чувств смешалось в этом смехе.
– Пха-ха-ха-ха, ты мне поможешь? Мне от тебя ничего не надо, так что давай я прямо здесь сдеру с тебя штаны и мы попробуем провернуть то же, что было со мной!
– Что? О чем ты?
«А теперь глядите! Погнали!»
Сонхо бросило в дрожь. Хан Намги прыснул.
– Если ты сейчас снимешь передо мной штаны и подставишься под горящие сигареты, я сделаю вид, что ничего не было, сбегу далеко-далеко и буду жить тише воды, ниже травы.
Сонхо на мгновение задумался. Если Хан Намги просто исчезнет, он сможет освободиться от оков прошлого.
– Ну же, быстрее. Говорю же, я приму извинения и отпущу тебя, а сам исчезну. Так что давай. Снимай.
Дрожащими руками Сонхо схватился за брюки. Расстегнул ремень, пуговицу, затем – молнию. Однако на большее он не осмеливался.
– Что, не можешь? А меня вообще не спрашивали. Тебе разве не жаль своего опыта работы и статуса госслужащего? Все равно, если твое прошлое всплывет наружу?
Сонхо прикрыл лицо руками, скорчил гримасу, а после приспустил штаны. Он медленно опускал руки вниз. Хан Намги был непреклонен. Сонхо медлил. Такого не должно происходить. Если бы не грехи двадцатилетней давности… Мужчина медленно снял брюки. Холод коснулся его ног. Ледяной ветер безжалостно терзал кожу. Сонхо промолвил:
– Я что угодно сделаю, если тебе от этого станет легче.
– Ким Сонхо, никчемыш ты. Хе-хе-хе-хе.
Голос Хан Намги звучал как всхлип. Сонхо открыл глаза. Лицо Намги исказилось настолько сильно, что было невозможно понять, плачет он или смеется.
– С другой стороны, толку мне от твоих извинений? Что бы ты ни делал, что бы я ни предпринимал, ты, кажется, так и не сможешь заплатить за свои грехи. Хе-хе-хе. Видимо, я все-таки не смогу тебя простить.
Когда Хан Намги произносил эти страшные слова, в его глазах отражалась лишь абсолютная темнота. Внезапно зазвучавшая полицейская сирена привела Сонхо в чувство.
Сирена громко выла, эхом отражаясь от каждого ветхого здания. Быстро натянув брюки, Сонхо выглянул за парапет, после чего повернул голову и поймал взгляд Хан Намги.
– Хан Намги, тебе больше некуда деваться. Если ты виновен в убийстве Ха Нари и Ё Тоюна – сдавайся.
Хан Намги одарил Сонхо печальным взглядом и усмешкой.
– Заплатить за мои грехи? А что насчет тебя? Ты вместе со мной в тюрьму сядешь?
Сонхо было нечего ответить.
– А, точно, срок давности наверняка уже вышел. Но есть ли он у греха, когда один человек разрушает до основания жизнь другого?