— Он умер?
— Уже давно. Примерно десять лет назад.
— На похоронах вы были?
— Нет.
— А Глеб?
— Глеб был.
Они уже дошли до школьных дверей.
— Сколько у вас сегодня уроков? — спросил Китайгородцев.
— А что?
— Я бы хотел еще с вами встретиться, поговорить.
— Знаете, вы не обижайтесь, но у меня совсем нет времени.
Она хотела бы никогда больше с Китайгородцевым не встречаться. Ни под каким предлогом.
— Я вас надолго не задержу! — клятвенно заверил Китайгородцев.
— У меня действительно много забот. — Нина Петровна даже заставила себя скупо улыбнуться, будто просила простить ее за неуступчивость. — Я одна, и все хлопоты на мне. Планы каждый день писать к урокам — это я. Готовить и стирать — тоже я. А у меня больная мама, взрослый сын, я кручусь, как белка в колесе. Тут у нас семейный праздник — это тоже хлопоты. А ночью этой к маме вызывали «скорую»…
Махнула рукой. Вам не понять моих проблем, мол.
Было слышно, как в школе зазвенел звонок.
— Простите! — быстро сказала Нина Петровна.
И скрылась за дверями школы.
Утром дядя Степа пробудился, увидел в своем доме незнакомых людей и нисколько этому обстоятельству не удивился. Возможно, подобное уже не раз в его жизни случалось: накануне застолье зачиналось в одной компании, потом собутыльники менялись, одни уходили, другие приходили, пьянка продолжается, лиц уже не различишь, а утром смотришь — кто такие? А какая разница? Не любопытно, в общем.
Дядя Степа загремел посудой в поисках оставшейся водки. Как часто это и бывало — безрезультатно.
— Где твои гости? — спросил Стас Георгиевич.
Дядя Степа и ухом не повел.
— Ты глухой? — недобро прищурился Лисицын.
Смурной после вчерашнего дядя Степа в ответ пробормотал что-то невразумительно-невежливое. Стас Георгиевич посмотрел на стоявшего ближе к дяде Степе охранника тяжелым взглядом. Понятливый охранник расшифровал этот взгляд без труда. Взял в руку пустую бутылку из-под водки и разбил ее о голову дяди Степы. Брызнули осколки стекла. Дядя Степа охнул и схватился за голову. Меж пальцев заструилась кровь.
— Ты отвечай, когда спрашивают, — посоветовал Лисицын.
Подразумевалось, что в противном случае только хуже будет.
— Гости твои где? — возвратился к интересующему его вопросу Стас Георгиевич.
— Какие? — спросил дядя Степа, растирая кровь по лицу.
— Вытрите ему рожу! — поморщился Лисицын.
Тот охранник, который разбил дяде Степе голову, бросил своей жертве грязное полотенце. Дядя Степа вытер, как мог, кровь с лица, потом приложил полотенце к ране.
— Я про гостей, которые у тебя вчера тут были, — сказал Лисицын, отворачиваясь, чтобы не видеть собеседника.
А дядя Степа действительно выглядел неважно. Кровь по-прежнему струилась по его лицу, он безуспешно пытался от нее избавиться.
— Уехали, — сказал дядя Степа.
— А у тебя они как оказались? Что им за интерес?
— Знакомого искали.
— Кого? Как звать знакомого?
— Глеб.
Взметнулась бровь изумленного Стаса Георгиевича.
— Зачем он им? — спросил Лисицын.
— Без доклада было, — ответил дядя Степа. — Я не любопытствовал.
— Что ты им про Глеба рассказал?
Но тут в разговоре случилась заминка. Дядю Степу стошнило. То ли от выпитого накануне ему так плохо было, то ли от удара по голове бутылкой. Лисицын отошел к окну и отвернулся, чтобы ничего этого не видеть.
— Дайте ему водки! — процедил сквозь зубы. — Водка есть у нас?
Из машины принесли водку. Наполнили стакан. Дядя Степа жадно пил. Водка смешивалась с кровью. Присутствующие старались не смотреть.
— Что ты рассказывал про Глеба? — после паузы повторил вопрос Стас Георгиевич.
— Что видел его аж в прошлом годе.
— Это когда он на рыбалку приезжал? — деланно равнодушным голосом осведомился Лисицын.
Но дядя Степа почувствовал опасность. Замешкался с ответом.
— Что ты им про рыбалку говорил? — насторожился Лисицын.
— Да ничего, — пьяно пожал плечами дядя Степа.
Но пьяному трезвого не обмануть.
— У тебя в сарае стоит машина Глеба, — сказал Лисицын. — Ты хочешь сказать, что не было разговора о том, как машина оказалась у тебя?
И снова дядя Степа замешкался с ответом.
— Врежь ему, — негромко произнес Лисицын.
Охранник ударил дядю Степу ногой в лицо. Дядя Степа взвыл.
— Молчать! — все так же негромко сказал Лисицын.
И дядя Степа испуганно затих.
— Что ты видел? — спросил Стас Георгиевич.