Хм, я собственного имени не знаю, вот это проблема. А ее зовут…
— Варвара, — представилась она и засмущалась, даже покраснела.
Теперь я должен назвать свое имя. Так принято. Эй, не молчи, еще подумает, что испугался ее воинственного и не очень благозвучного имени. Придумай себе любое, это же так просто, тем более у тебя самый богатый выбор.
— Красивое у вас имя, очень редкое. А у меня простое, обычное: Евгений, — встаю я и улыбаюсь. — Вот и наша остановка. Мне тоже в больницу надо, к доктору. А вам зачем?
— Я по направлению, медсестра.
— Хм, я думал, что направлений давно не дают.-
— А мне вот дали… — растерянно и виновато улыбнулась она.
Так мы и познакомились. Около часа не спеша, будто гуляем по бульвару, шли в больницу. Беседовали. Дважды спускались на нижние ярусы, она зачем-то брала мою руку и крепко ее сжимала. Неужели боялась? Я оказался довольно разговорчивым субъектом, о таких говорят: «с дамами он неробкого десятка». Сочинил о себе какую-то ерунду, а в конце признался, что потерял память и не знаю собственного имени. На мое удивление, Варвара отреагировала спокойно, как подобает настоящему врачу, и сказала, что обязательно мне поможет. Видимо, выглядел я в этот момент очень жалко и побито, как последняя дворовая псина, да и ее слова немножко испугали меня. Таким тоном обычно вещают приговор в суде. И приговор этот отнюдь не оправдательного характера.
Но паниковать, наверное, уже поздно.
Две недели пролетели как в сказке. В больнице мне понравилось. Ухаживали достойно, комната светлая, соседи добрые, но самое главное — от меня почти не отходила новенькая медсестра, Варенька. Раз она привела меня, ей и поручили за мной следить. А я решил быть еще более беспомощным и нуждающимся, чем являюсь на самом деле. Она мне очень нравится, эта милая и робкая девушка с таким грозным, но благозвучным именем. Что-то в нем есть, что-то до боли близкое и родное… Может, потом пойму, когда все вспомню. Кажется, я могу в нее влюбиться.
Единственный минус — так до сих пор не выяснили, кто же я такой. Вот и их хваленая биометрика, сканирование радужной оболочки глаза, отпечатки пальцев — все это оказалось бесполезным. Я ж говорю, милицию только за смертью посылать. Интересно, откуда во мне такая нелюбовь к этой структуре?
Как сказал главврач, у меня несвойственная потеря памяти. Бредово звучит, на мой взгляд, но с врачами спорить себе дороже. Мне делали всевозможные анализы, я оказался «богатым на здоровье» — это звонким голосом сообщила терапевт, толстая тетенька чуть старше меня. Также обнаружились операция по удалению аппендикса, перелом ноги и двух ребер. Конечно же, я понятия не имею, кто мне их пересчитал.
— Подождите, — подозрительно остановила терапевт, когда я уже почти выходил. — А анализ на БВИ делали?
Память — странная штука. До этой секунды я никогда не слышал о БВИ и, соответственно, ничего не знал об этом. Самая страшная напасть на человечество, появившаяся в середине двадцать первого века, — болезнь водяного истощения. Уже столько десятилетий пытаются найти лекарство, но даже на ангстрем не приблизились к цели. Человек живет, все нормально, а потом, в какую-нибудь ночь, в адских муках скукоживается и умирает. Больше чем на половину мы состоим из воды, которая по непонятным причинам начинает испаряться. И ничего с этим поделать нельзя. Но что еще более ужасно — не установлен способ передачи этой болезни. Можно пожать кому-нибудь руку, поцеловать давнюю знакомую, выпить отфильтрованной воды, зайти в музей, да просто проехаться в аэробусе — и заразишься. Ты — заразишься, а твой постоянный спутник, который был там же и делал все то же самое — останется здоровым. Проводилось очень много экспериментов, но все впустую.
Со временем люди привыкли, устали бояться и паниковать. На все Божья воля, говорят. А многие доказывают, что это происки инопланетян. И СПИД, который мы научились лечить, тоже относят к «зеленым человечкам». Тем более водяное истощение пришло как раз ему на смену. Скорее всего, это обычное совпадение. В семидесятых годах прошлого века человечество избавилось от оспы, через десять лет было объявлено о победе над ней, и в то же самое время мы столкнулись с новой бедой, названной СПИДом. Потом победили и его, но появилась новая страшная аббревиатура, которая может привести к исчезновению всего человечества. Все это совпадения.
С момента заболевания до последнего дня, когда тело в буквальном смысле испаряется, проходит от нескольких месяцев до трех лет. Число умерших от истощения невелико, учитывая, что вирус распространяется любым способом, но заражает не всех. Каждый год людей становится на два процента меньше. В любой момент все желающие бесплатно могут узнать, больны они или нет, хотя большинство предпочитает оставаться в неведении, просто спокойно ждать последнего вопля. Ходить на работу, читать книжки, заниматься спортом, играть в шахматы…