Ствол был удобен, как любое оружие, изготовленное опытными мастерами. Чуть пружинящий приклад мягко упирался в сгиб руки, словно охватывая его, и рукоять с массивной клавишей курка сама собой оказывалась в ладони. Широкий ремень с магнитной застежкой фиксировал ствол на предплечье, и, несмотря на массивность, из этого оружия можно было стрелять с одной руки, навскидку. Вместо прицела были две прозрачные пластинки — одна возле дула, вторая — на конце ствола, — расчерченные тонкой сеткой. Еще имелось утопленное в цевье продолговатое залитое пластиком оконце и несколько сенсоров под ним.
— Интересно, как оно работало? — спросил Гоша, защелкивая магнитный ремень. Мотин хотел было высказать гипотезу, но этого не потребовалось: едва ремень охватил руку, оконце озарилось оранжевым светом.
— Вау! — сказал Гоша, американская натура.
Это было бы нечестно, чтобы Гоша щеголял с супер-пу-пер-автоматом, а Мотин — с карманным ножиком, пусть и швейцарским, пусть и с девятью предметами. Поэтому Мотин кинулся искать подходящее оружие и для себя — и тут же на что-то с хрустом наступил.
— Слон в посудной лавке, — прокомментировал, покачивая кудлатой головой, Гоша. — Ты под ноги-то смотри. Что там разбомбил?
Мотин посветил. Прежде предмет был, очевидно, прямоугольной коробочкой раза в три меньше спичечной. Сейчас он представлял собой россыпь пластиковых осколков и блестящих кристалликов. Понять, для чего все это предназначалось, было уже невозможно.
— Слон, — повторил Гоша.
Он шагнул к Мотину, чтобы посмотреть на дело ног его — и тоже наступил на что-то.
Хрусть…
— Черт!..
Осторожно подняв ногу, Гоша по-птичьи склонил голову на то, что открылось взору. Конфигурация осколков была иной, но составляющая — та же самая: кристаллы и кусочки пластмассы.
— Посмотри на меня, Гоша, — попросил Мотин и, осветив себе физиономию фонариком, изобразил сожаление и скорбь по явной неуклюжести сотоварища.
— Понял, — поджал губы Гоша, — не дурак. Был бы дурак — не понял. Давай пошукаем еще.
Они разбрелись по залу, а когда спустя десять минут сошлись, у каждого набралось по пригоршне коробочек. Посчитали. Их оказалось двенадцать. Плюс две раздавленные.
— Странные штучки, — задумался Гоша, вертя в пальцах одну из находок. — Их почти столько же, сколько и единиц оружия. Логично предположить, что у каждого бойца было по такому предмету, верно?
Мотин кивнул, рассматривая точно такую же коробочку. Внешне она была устроена столь же просто, как, к примеру, электронная указка: на торце узкая прорезь-щелочка, а на одной из широких сторон — утопленные в корпус зеленая и красная лампочки, квадратный сенсор и еще знакомый уже индикатор зарядки — как на автомате, только многократно уменьшенный. Индикаторы не светились. Гоша с Мотиным терли коробочки в ладонях, жали на лампочки, пытались вскрыть корпус — все безуспешно. Коробочки никак не реагировали.
— Может, это электронные ключи? — предположил Мотин.
Гоша не поленился, полез в карман куртки, вынул связку ключей и продемонстрировал Мотину пластинку размером с почтовую марку:
— Вот это — мой электронный ключ от лаборатории. Образца 2005 года. А вот эта штука была сделана сотни лет спустя. Согласись, что такая универсальная вещь, как ключ, за это время могла только совершенствоваться. У них вместо ключей вообще должны были быть какие-нибудь микрочипы в пальцах или узоры на подушечках, которые каждый день меняются согласно спецкодам. А тебя послушаешь, то какой-то регресс получается.
— Да я только предположил! — обиделся Гоша. Вот ведь навалился-то! — Сам-то что думаешь?
— Думаю, разберемся! — веско сказал Гоша, пряча несколько коробочек в карман. Остальные высыпал на сиденье ближайшего кресла.
Они еще раз обошли весь зал, теперь уже по периметру, и обнаружили вторые двери. Высокая, в три метра, стальная плита была полностью утоплена в стене, и второпях можно было запросто проскочить мимо, но глазастый Гоша усмотрел запорное устройство и вертикальную — в широкую ладонь — выемку, заменявшую ручку. Гошина лапища как раз вошла в выемку, он поднажал, багровея, но через несколько секунд, шумно выдохнув, отступил.
— Изнутри закрыта, — поделился он догадкой.
Мотин и не сомневался. Если бы победили люди, они не оставили бы в зале такой разгром — и тем более не бросили тело своего товарища. Значит, отступили, и отступили без возврата. Дверь, скорее всего, намертво заварили.