— Покажи кровь.
— Ага, — сообразил Гоша. — Неприятные процедуры. Но, как я понимаю, нужные.
Он покосился на широкое лезвие и тронул лямку рюкзака.
— Не дергайся! — рявкнул абориген.
— Спокойно, брат. Я просто свой нож достану. На твоем, извини, микробов, как под ободком унитаза.
Дуло автомата проследило за всеми манипуляциями Гоши. Гоша раскрыл одно из лезвий, поколебался и осторожно провел по указательному пальцу. Конечно, ничего не случилось.
— Может, на слово все же поверите?
Абориген молча покачал головой.
Гоша вздохнул и уже всерьез полоснул по пальцу.
— Узри, неверующий!
Абориген узрел.
— Перевязать можно?
Абориген подумал.
— Меня Роксой зовут, — сообщил он. — А там — Гайка. Спускайся, Гайка. Это люди.
По лестнице загрохотали ботинки.
— Вы вниз как попали?
Гоша рассказал.
— Гайка, они нам восточный выход запалили. Дорогу запомнили или сломя голову бежали?
— Помним.
— Это хорошо. Надо будет потом пробежаться, за вами дырки заштопать… А вы зачем в наших краях?
— Людей ищем.
— Ну вот, нашли. И что?
— Помощь нам нужна.
Рокса хотел было спросить, какая, но тут пискнули сканеры. Два дула мгновенно взяли гостей на прицел.
— Черти полосатые, выследили!..
— Это что?
— Это зверики. Пять экземпляров. За нами идут. Тут их встретим? — деловито поинтересовался Гоша.
Рокса не стал любоваться чужеродной техникой, а воспринял ее как само собой разумеющееся — мало ли что там в Москве. Бегло посмотрел, сразу же разобрался в схеме, оценил расстояние.
— Сдурели? — сделал он вывод. — Пятеро против двоих? Бежим!
Он первым кинулся в ближайший коридорчик. Тот, кого назвали Гайкой, пропустил гостей вперед и побежал замыкающим. Почти полкилометра они мчались по извилистому пути, потом Рокса вдруг остановился у неприметной деревянной двери, открыл ее плоским длинным ключом. Изнутри дверь оказалась укреплена толстым стальным листом и металлическими полосами. В комнате они не задержались. Рокса разбросал мусор, коробки, и люди увидели прямоугольный проем на уровне пола. Рокса опять юркнул первым.
Короткий ход, больше напоминающий вентиляционный колодец, закончился маленькой, словно посылочный ящик — два на два, — комнаткой с толстой, наподобие сейфовой, дверцей. Тот, которого звали Гайкой, втиснулся последним, и Мотин ощутил себя подготовленным к отправке.
Гайка старательно придавил рычаг, запирающий дверцу, и спокойно сел на корточки, привалившись к ней широкой спиной.
— Минут двадцать переждем, а потом побежим дальше, — пояснил Рокса, тоже устраиваясь на жестяном полу.
Мотин с деланным интересом оглядел комнатку — скудный свет, льющийся через квадратный проем в потолке позволял это сделать. Наверное, это действительно была вентиляционная система, а здесь когда-то стояли какие-нибудь моторы — посреди комнатки сохранился невысокий — в ладонь — бетонный постамент с торчащими из серой плоскости неровно обрезанными металлическими пластинами. Мотин чуть потеснил Гошу и заглянул в потолочное отверстие. Далекое голубое оконце было расчерчено квадратами решетки.
— Не маячь, — приказал Гоша, и Мотин волей-неволей втиснулся к сидящим.
Прежде он лишь вскользь рассмотрел неожиданных спутников — постеснялся пялиться. Но сейчас, когда они сидели лицо в лицо, Мотин против воли то и дело поглядывал на них. Рокса оказался тонкокостным, но жилистым. Ему было лет двадцать пять, не больше, вид портили неожиданно густая седина в жестких черных волосах и ранние морщины на худом лице, которые тут же объявлялись, стоило парню открыть рот. наморщить лоб, прищуриться. Чуть выше удивленно вздернутых бровей, рядом с виском белел косой шрамик. Когда Рокса улыбался — а улыбался он на удивление часто, — было видно, какие у него хорошие зубы: белые, крупные, крепкие. Одет Рокса был в просторный темно-серый комбинезон с капюшоном, носивший следы многочисленных надругательств: тут и застиранные, но не выведенные пятна, и наспех, по-мужски, зашитые порезы, и пара заплаточек из такой же темной плотной материи. Яркие краски в этой эпохе были не в чести: броский цвет виден издалека, да и форсить не перед кем — видимо, мода все же издала свой последний писк и скончалась на веки вечные.
Гайка, хотя и был раза в два шире в плечах, заметно уступал Роксе в возрасте. Да что там уступал — был совсем еще мальчишкой, лет пятнадцати-шестнадцати, не больше. Если Рокса уже мог похвастаться бледной щетинкой на щеках, то Гайке встреча с бритвой — или что тут у них? — еще только предстояла. Был он круглолиц, розовощек и, в отличие от лохматого Роксы, аккуратно пострижен «под ежик». Паренек был обряжен в такую же темно-серую униформу, которая, несмотря на внушительные габариты владельца, тоже сидела на нем довольно просторно — очевидно, это было единственным требованием к модельерам будущего: одежда не должна стеснять движений. Гайке было неудобно, что он занимает столько места, и он ежился, прижимая к себе массивную трубу гранатомета. Впрочем, это мог быть и не гранатомет — просто оружие походило на него.