— С этого, видимо, все и началось, — закончил Мотин. — Потом стали пропадать люди и…
— Метеорит, который был космическим кораблем? Не слишком ли шумное появление? Думаешь, после такого взрыва что-то уцелело? Этот твой метеорит… где он тут у меня? — Гоша обернулся к монитору, постукал по клавиатуре. — А, вот: «удар был зафиксирован всеми метеостанциями планеты, сила в эпицентре — восемь баллов, мощность взрыва равнялась трем Чернобылям…» А раньше сравнивали с атомными бомбами, сброшенными на Хиросиму…
— Координаты есть?
— И координаты, и снимки из космоса. Вот, смотри.
— Вуаля, — сказал Мотин. — А у меня информация иная. Люди стали пропадать в ста двадцати километрах южнее падения метеорита. Но там ни пожара, ни взрыва не было…
— …Значит, был второй корабль или шлюпка, — подхватил Гоша. — А взрыв первого был отвлекающим маневром.
— Вряд ли. В тот день на солнце была мощная вспышка. — И что?
— Вспышка могла стать причиной, почему чужой звездолет потерял управление и упал.
— Может, — не стал спорить Гоша. — Какая теперь разница. Главное, что мы знаем: когда и где. А теперь давай-ка отдохнем: у нас впереди еще много дел.
К вечеру следующего дня все было готово.
Мотин сделал новую центровку Машины, а Гоша полдня перебирал пушку. Пушка была великолепная. Одного вида было достаточно, чтобы понять: именно таким орудием и можно разнести в пух и прах нечисть поганую. Ствол почти в человеческий рост был отлит из какого-то легкого и невероятного полимера. На глаз пушка весила килограммов триста, на самом деле — чуть больше двадцати. В дуло можно было целиком засунуть голову и прокричать: «Смерть зверикам!» Блок управления орудием выступал компактной коробкой и был чрезвычайно прост — любой мальчишка, игравший в «Квэйк» или «Дум», мог за две минуты овладеть управлением, а еще через минуту сравнять с землей пирамиду Хеопса, да живется ему спокойно в царстве мертвых. Гоше с Мотиным пришлось несколько раз вылетать в отдаленное будущее, прежде чем отыскался этот зверобой: люди быстро поняли, что против звериков требуется оружие точечного поражения, а не многодюймовые орудия. Так что было вообще счастьем, что отыскался этот ствол и два ракетных снаряда. Снарядов, вообще-то, было три, но Гоша, перекрестившись, тут же испытал пушку в действии. Снаряды оказались вполне рабочими, о чем через несколько тысяч лет будет свидетельствовать воронка размером с футбольное поле.
«Я бы этих скотин и голыми руками смог», — время от времени мечтательно приговаривал Гоша и еще яростнее набрасывался на вычищенные детали, вновь компонуя из них смертоносное орудие. Мотин его боевого энтузиазма не разделял, на душе было муторно, а тут еще начал болеть живот… С первыми звездами они выпили по стопарю («Фронтовые сто грамм!» — сказал Гоша. Теперь, когда решение было принято, он уже не относился к Мотину так, словно из-за него погибла Земля.) Посидели еще, просто так, ни о чем не говоря, а потом Гоша решительно поднялся.
— Ну, пора, — сказал он, хотя на самом деле время не имело никакого значения.
Они вышли из домика. Ночной воздух был сырым и холодным, высоко и неровно прилепленный месяц слабо очерчивал контуры заборов и крыш соседних дач. Где-то на другом краю поселка с расстановкой лаяла собака, а звук был ясный и чистый, как будто из соседнего двора.
— Ну, ты идешь?