— Говори, — выдохнул Мотин. — Только быстро. Гошка ждет.
— Поверь мне, Боря, выход у тебя только один, — торопливо зашептал второй Мотин. — Только не знаю, получится ли у тебя…
— Знаешь, — сказал Мотин, глядя на бледного себя, когда тот закончил объяснять, — теперь у меня точно получится. Раньше могло не получиться. А теперь — точно.
Его тоже начало трясти — то ли от злости, то ли от понимания того, что должно произойти, и потому — от безнадежности. А может, просто от банального страха, потому что он все еще был таким же Мотиным, как и стоящий перед ним…
— Давай перекурим, — сказал он, подойдя к нетерпеливо переминающемуся Гоше. Выглядел Гоша как Кудеяр-разбойник: редеющие иссиня-черные кудри дыбом, нос с горбинкой и сумасшедший взгляд; дорогая дубленка нараспашку. Господи, Гоша… Может, мне одному? Нет, не отговорить. Да и не получится у одного…
— Да я только что выбросил, — сказал Гоша.
…— Так, — строго сказал Гоша. — Ты тут не спи. Сколько времени осталось?
Мотин посмотрел на хронометр.
— Пять минут плюс-минус минута.
— Раззудись плечо, — сказал Гоша, снимая дубленку и забрасывая ее в кабину. — Э-эх!
Он вскинул орудие к плечу. Над стволом развернулся слабо мерцающий прямоугольный экран, расчерченный частой сеткой координат. Гоша поиграл сенсорами, и по экрану поползли сиреневые искорки — это скользили по своим орбитам многочисленные космические спутники.
— «Где же ты, где, звездочка алая?..» — сквозь зубы пропел Гоша, и звездочка появилась — действительно темно-красный, как затухающий уголек, диск.
— Раз… — сказал Гоша.
Гоша не знал, как выглядел экипаж диска, и мог только догадываться, насколько это было страшно, когда необыкновенно сильная вспышка на Солнце расстроила систему защиты клеток и зверики, вырвавшись на свободу, помчались по кораблю, сея смерть, смерть и смерть. Это ведь был обычный транспортный звездолет, дальнобойщик, следовавший из пункта А в пункт Б, и те парни, что управляли кораблем, вряд ли проходили обучение в инопланетном спецназе, и вряд ли у них под сиденьем хранились бластеры-шмастеры…
— Два, — сказал Гоша.
Ему очень не хотелось стрелять по кораблю, пока там есть живые люди. Зеленые, красные, тонкокожие или в тяжелых панцирях — любые, какая разница? И поэтому он выжидал долгие-долгие секунды. Наконец ровное движение диска оборвалось, он дернулся навстречу Земле и, кувыркаясь, начал падение в тропосферу планеты. Пожалуй, пора.
— Три, — сказал Гоша.
Он плавно нажал на спуск — совсем как двадцать лет назад на военных сборах под Чебаркулем, где их учил стрелять кряжистый седоусый прапорщик Проценко. Отдачи почти не было, словно вся кинетика ушла в звук — глухой мощный рык, — и ракета, оставляя за собой нитку молочного тумана, вонзилась в небо: «а смерть его — на конце иглы…» Ракета уходила все выше и выше, за темные облака, за самолетные трассы, уходила на первый контакт, на встречу двух цивилизаций… Извините, что так вышло, парни, извините…
На миг стирая блеск Млечного Пути, небеса озарила бледная зарница. На прицельном экране было видно, как диск звездолета раскололся пополам, словно простая овсяная печенюшка. Части мгновенно затянула багряная пленка огня: осколки уже вонзились в плотные слои атмосферы. Еще несколько секунд, может быть — полминуты, — и они начисто сгорят, так и не достигнув земли. А жители планеты — от Варшавы до Барнаула — могли полюбоваться внеплановым звездным дождем, салютом, извещающим начало новой жизни. Или, если быть точным, — безоблачное продолжение старой.
— Извини, Рокса, — прошептал Мотин.
— Черт, — сказал Гоша. — Черт, черт, черт…
Один из осколков постепенно отставал от общего роя. Какая-то сила заставляла его притормаживать, снижая скорость, и, увеличив изображение, они увидели, какая: тоненькие голубые струйки атомного пламени, бьющие из маневровых дюз. Спасательная шлюпка скользнула в сторону и начала снижаться по пологой дуге. Гоша произвел захват цели и снова выстрелил.
…Все-таки вечных вещей не бывает. Это Гоша понял, когда орудие рявкнуло вновь: звук был другой, более глухой и короткий. И хотя ракета точно так же легко умчалась ввысь, те секунды, что она летела в цель, Гоша с замиранием сердца наблюдал за шлюпкой, заклиная ракету долететь. Но не все наши молитвы достигают небес: ракета взорвалась в сотне метров от шлюпки. Мощный удар смахнул ее с неба, словно пыль со стола, — но не уничтожил. Бешено кувыркаясь, шлюпка неслась вниз. Автоматика работала; суматошно, вразнобой фыркали голубые струйки тормозных двигателей, пытаясь выровнять полет. Уже где-то в километре от земли это удалось, но топливо было истрачено все до последней капли, и шлюпка камнем рухнула за черный гребень леса. Должен был взметнуться столб огня, громыхнуть взрыв, да такой, что вся округа пойдет ходуном, — но ничего этого не произошло. Гоша с обидой уставился на Мотина, но тут же в его глазах сверкнула искра: