— У меня отличная память, и я помню слово в слово. Она сказала: «Я бы хотела, чтобы именно ты, Христя, прочла когда-нибудь историю любви двоих людей, которая, возможно, скоро завершится». Я спросила: «А почему не сейчас? Ты меня заинтриговала, Рита». Она ответила: «Еще не время». Тогда я спросила: «А когда придет время?» Она загадочно и печально улыбнулась: «Ты узнаешь». Это все.
— С вашего разрешения… — Горшков вытащил из-под шнура листок, развернул и прочел вслух: — «Вскрыть после моей смерти. Маргарита Павлова». Вскроем?
Христина, едва сдерживая слезы, кивнула. В конверте оказалась большая пачка писем. Странная пачка… Самый верхний конверт был проштемпелеван и аккуратно разрезан сбоку, второй конверт был заклеен, почтовый штемпель отсутствовал. Первый конверт был адресован Маргарите Павловой, до востребования, обратным адресатом оказался Антон Лукич Грозный, из мест заключения. На втором конверте был указан адрес Грозного А. Л. И таким образом была упакована вся пачка.
— Полученные и прочитанные письма и неотправленные ответы на них, — заключил Горшков. — Вы хотели бы прочитать эти письма?
— Так пожелала Рита.
— Да, завещание должно выполняться. Я обязательно верну их. Спасибо вам, Христина Яновна, вы очень помогли мне. Я сообщу о дне похорон. Да, вы, конечно, видели у Павловой кольцо? Она, случайно, не отдавала вам на хранение?
— Что вы! Рита так дорожила им и никогда не снимала с пальца.
— Еще раз спасибо. До свидания.
В лексиконе старшего следователя прокуратуры не было слов, способных выразить то душевное смятение, тот неописуемый восторг, то благоговение перед чужой возвышенной любовью, которые он испытал, читая письма. Впервые в жизни он поверил, что есть на свете любовь — единственная и неповторимая, что это не иначе как дар небесный или Божий, что это талант, который дается одному или двоим из миллионов. Жалость и скорбь пронзили его душу, когда он подумал, что Риты нет в живых. Какое чудо покинуло мир! Чудо живой, трепетной человеческой души, до краев переполненной любовью, страстной мукой и болью от невозможности быть рядом с любимым. «Продавая тело, я надеялась утратить душу, принадлежащую тебе до самой смерти. Я ошиблась. Она по-прежнему твоя. Остается последнее средство — смерть. Может, тогда кончится моя многолетняя мука — неразделенной, проклятой Богом любви к тебе», — перечитал Горшков последние строки последнего письма.
Пять лет Рита уже не получала писем от Антона и продолжала писать ему и складывать свои письма в пачку. Почему десять лет он писал, а потом перестал? Что случилось? Надоело? Устал? Встретил другую женщину? Как страстно захотелось Горшкову проникнуть в чужую драму! Не из пустого любопытства, из желания постичь загадку женской души, хотя бы чуть-чуть приоткрыть завесу над тайной столь великой силы любви. Прошло столько лет! Зачем Антон вернулся в прошлое? Зачем пошел к Маргарите? Знал он или нет, что шел именно к ней? Или это случайность? Трагическая случайность, закончившаяся смертью одного из участников свидания через пятнадцать лет. Если он попал к ней случайно, то мог и не узнать ее. А она, живущая столько лет любовью к нему, могла ли не узнать его? Голова шла кругом от бесконечной череды вопросов.
Христина жила с матерью в коммунальной квартире. В одной из комнат жил одинокий мужчина, к которому постоянно приходили разные женщины. Христина испытывала к нему отвращение и всячески старалась избежать встречи с ним. А он — напротив — старался загородить ей путь, раскидывая по сторонам руки. У него был большегубый рот, и он при виде девочки облизывался и чмокал губами. Христина заканчивала школу и ходила с мальчиком по имени Ваня.
В тот день, провожая ее до дому, он впервые взял ее за руку, сжал тонкие пальцы, смутился едва не до слез и стремглав убежал. Она, взволнованная, поднялась в свою квартиру. Никого не было. «Вот хорошо, хоть спокойно помоюсь», — подумала она и пошла в общую ванную, закинула крючок, разделась… Она, наверное, задремала в теплой воде и резко вскинулась, когда щелкнул крючок.
— Попробуй пикни, я тебя утоплю, как кутенка, или зарежу, — в руке ненавистного соседа сверкнула сталь.
Христина, парализованная страхом, смотрела, как мужчина расстегивал ширинку, и пальцы его дрожали от возбуждения и ощущения опасности, хотя он и закинул за собой крючок.
Девочка не призналась матери в совершенном над ней надругательстве, но поклялась про себя отомстить насильнику. Случай вскоре представился. Он тоже мылся в ванной. Христина подкараулила момент, когда он намылил лицо, неслышно ножом подняла крючок и, метнувшись дикой кошкой, обрушила на голову мужчины утюг. Не закрыв за собой дверь, бросилась, обезумев, из квартиры.