— Что вы там делали в такой поздний час?
— А вы не догадываетесь? — он кокетливо улыбнулся.
«Фу, гадость какая! Хуже проститутки. А еще мужчина!» — с досадой подумал Горшков.
— Отвечайте на вопрос.
— Я пришел на свидание.
— В Дом свиданий?
Пышкин картинно приподнял выщипанные брови.
— О-о-о! Вы и об этом знаете? Нет ничего тайного, что можно было бы скрыть от милиции, — он вдруг улыбнулся: доверчиво и простодушно. — Вы имеете что-то против… моих наклонностей?
— Это ваше личное дело, — отрезал Горшков. — Меня интересует вот что. По свидетельским показаниям, на этаже была одна из служащих или кто-то из клиентов. Вспомните, видели вы или, может, встретили кого-то на лестнице или в коридоре?
— И только-то? Ах! — Он типично женским жестом поправил прическу — длинные до плеч кудри. — Ну, не то чтобы встретил, а, к счастью, наоборот — избежал встречи…
— С кем? — Горшкова охватило нетерпение.
— Но я не знаю! Было темно.
— Расскажите подробнее, Георгий Свиридович. Постарайтесь вспомнить мельчайшие подробности. Это очень важно, — тон его был почти просящим. «А что делать?» — Вы вошли…
— Да, я открыл дверь, вошел, направился к лестнице и вдруг услышал, что кто-то спускается сверху. Мне совсем не улыбалось встретить хозяйку. Она одна могла задержаться так поздно. Короче, я моментально нырнул под лестницу, благо там темно, и присел на корточки в самом низу, прижавшись к стене. Это явно была женщина, я узнал запах духов.
— Вы не видели ее?
— Увы, нет! Если бы я знал, что это может понадобиться, я бы кинулся ей навстречу! — пылко продекламировал он.
— А духи? Что-то необычное?
— Ну, еще бы! Единицы из женщин имеют возможность душиться французскими духами «Нина Риччи». Одна из них — моя партнерша в театре. Меня тошнит от этого запаха, и я узнаю его из тысячи других!
— Что ж, это существенная деталь. Но еще — хоть что-нибудь! Может, рост?
— Я ведь не смотрел в ту сторону. Но… судя по тени на стене, она довольно высокая, примерно с меня.
«Этого еще не хватало! — возмутился Горшков. — Высокая только Л илия. Пользуется ли она этими духами? Час от часу не легче».
— А когда вы поднялись, ничего и никого больше не видели? Кстати, когда пришел ваш друг или подруга?
— Он ожидал на улице. Я зажег свет, и он поднялся ко мне.
— У меня все, Георгий Свиридович. Надеюсь, вы сообщили мне то, что было на самом деле.
— Упаси меня Бог солгать. Никому не пожелаю иметь дело с карающими органами.
— Лилия Эрнестовна, извините за беспокойство, Горшков из прокуратуры.
— Слушаю вас, — не очень приветливо сказала Лилия.
— Забыл задать вам один вопрос. Какими духами вы пользуетесь?
— Самыми лучшими, разумеется. А что?
— «Нина Риччо»? — Он намеренно исказил знаменитую фамилию.
— О, да вы никак разбираетесь в женской парфюмерии? Похвально, товарищ следователь! Да, именно этими духами. Только, умоляю вас, не Риччо, а Риччи. Не надо коверкать прекрасный благозвучный французский язык!
— Учту ваше замечание на будущее, — мягко согласился Горшков. — А зачем, Лилия Эрнестовна, вы возвратились в то воскресенье в Дом свиданий?
— Что-о-о? У вас неверные сведения. Я не одна в городе пользуюсь духами «Нина Риччи». Если вы на этом основании сделали такой поразительный вывод! — Она явно насмехалась.
— У меня есть свидетель.
— Да? Устройте очную ставку, и я плюну ему в физиономию. Я была о вас лучшего мнения. — И она бросила трубку.
«Нет, это не она. В ее голосе — одна издевка и ни малейшего испуга. Тогда кто? Ли-Чжан маленького роста. Но если Пышкин сидел на корточках, ему могло показаться, что женщина выше, чем на самом деле. И тень увеличивает размеры… Какими духами пользуется китаянка?»
Георгия обесчестили в тюремной камере. Едва он переступил порог, кто-то громко свистнул и восторженно завопил:
— А вот и дамочка пожаловала! — И ернически: — Как твоё фамилиё?
Георгий испуганно замер и вздрогнул от заскрежетавшего за спиной замка.
— Пышкин, — робко ответил он.
— Охо-хо-хо! — залилась вся камера громовым хохотом.
— Ну, уморил, ну, потешил, — сказал тот же голос с верхних нар. — Ги де Мопассан? Как же, как же! Читали в детском садике.
Проснулся Георгий козлом, петухом, крысой с кличкой Пышка, прилипшей мгновенно и намертво на все три года лагерей. Отныне в камере место его было возле параши. А в зоне им как хотели, так и помыкали «мужики». Трусливый и женственный, Георгий свыкся постепенно со своей печальной и постыдной участью и научился даже извлекать из этого пользу, пристраиваясь в любовники к авторитету в зоне.