— Допустим, а что? Вы собираетесь объяснить причину задержания?
— Все будет так, как положено по закону, — мягко сказал Горшков. — Для начала мне хотелось бы получить ответы на кое-какие вопросы.
— Но я могу и не отвечать?
— Можете, но зачем?
— Действительно, зачем связываться с милицией, если она всегда права? Что вас интересует? — Его тон был вызывающим.
— К примеру, что вас привело в наш город? — сдержанно спросил Горшков.
— Все равно узнаете. Меня привели воспоминания.
— А что вас привело в Дом свиданий?
— Поверите, если скажу, что любопытство? — он дерзко уставился на следователя.
— Вполне допускаю, все-таки новая форма обслуживания населения, — поддакнул Горшков. — Вам кто-то порекомендовал? Не думаю, что телефон вам сообщили в справочной.
— Не понял. В чем криминал? В том, что мужик идет в бордель?
— А почему, Антон Лукич, из всех цветов вы выбрали именно Маргаритку?
— Вы неплохо осведомлены. Хозяйка настучала?
— Сообщила, — уточнил Горшков.
— А почему вас заинтересовала моя скромная особа? — в голосе еще звучал вызов, но появилась и настороженность.
— Потому что вы оказались постоянны в выборе цветка.
— Не понял, — сказал Грозный. — Можно закурить? — Он явно тянул время.
— Да, пожалуйста. Вы ведь не первый раз посетили это место? — Горшков испытующе смотрел на мужчину.
Грозный в несколько затяжек выкурил сигарету, затушил большим пальцем правой руки и сунул в карман: зековская привычка.
— В чем дело? Что-нибудь с Маргаритой? — наконец спросил он.
— Ну, вот и подошли к тому, ради чего встретились, — с облегчением выдохнул Горшков. — У Маргариты Сергеевны был сердечный приступ.
— Это неправда! При чем тогда милиция?
— Она была без сознания, пришлось взломать дверь, к тому же пропала одна ценная вещь, вот и расследуем обстоятельства, опрашиваем свидетелей…
— Но откуда вы узнали обо мне? Рита сказала?
— Во-первых, Зилова, хозяйка Дома, запомнила ваш голос, во-вторых, у нас был ваш словесный портрет. Вас видели две женщины, их описания совпали полностью.
— Я ведь не вор, а убийца, — Грозный печально усмехнулся.
— У нас есть показания подозреваемой. Единственное, что от вас требуется, — подробно описать ваш визит: когда пришли, когда ушли. Вы были знакомы с Павловой раньше или познакомились при первом свидании? — Горшков приготовился записывать показания.
Он назвал Маргаритку, потому что Маргаритой звали его любимую девушку, с которой он расстался в юности. Он был изрядно навеселе, когда постучал в дверь с табличкой «3». Ему сразу открыли, в комнате горел только ночник. О чем они говорили, он плохо помнит. Женщина ему приглянулась, хотя показалась чересчур грустной и молчаливой. В постели она удивила его податливостью и страстностью. Он еще цинично подумал, ради лишнего четвертака старается. Потом он задремал и проснулся от приглушенных всхлипов. Не открывая глаз, он пошарил возле себя и ткнулся пальцами в кольцо, ощупал его и вдруг обомлел: он узнал знакомый узкий прямоугольник, похожий на гробик. Восторг и ужас охватили его одновременно.
— Рита, — хрипло шепнул он, и в горле застрял комок.
— Антон, единственный мой! — Женщина с силой прижалась к нему, обхватила за шею руками.
От ее поцелуев кружилась голова, горело тело. Они оба погрузились в пучину страсти, поглотившую разум, забыв обо всем, кроме восторга обладания друг другом. Антон очнулся первым, поднялся с постели, оделся, закурил и вспомнил, где он и с кем: в борделе с проституткой.
— Вот до чего ты, значит, докатилась. Десять лет я писал тебе, а ты молчала. Некогда, выходит, было? — Он безжалостно хлестал словами женщину, с которой только что познал блаженство полного слияния тел и душ.
Маргарита, уже одетая, стояла посреди комнаты и от каждого слова вздрагивала, как от удара кнута.
— Пощади, Антон! Выслушай меня, ради Бога, умоляю, все не так, как ты говоришь. Я всегда любила только тебя и всегда помнила. Я отвечала на твои письма…
— Ты лжешь! Я не получил ни одного письма, даже открытки!.. — Он был возмущен до глубины души.
— …но не посылала их. Пять лет я была замужем и не хотела обманывать мужа, он спас мне жизнь. Хотя тайком хранила твои письма. Потом я пыталась забыть тебя, но твои письма продолжали бередить мне душу.
— Зачем же ты получала-их?
— Я… не могла жить без них. Но не отвечала.
— Поскольку мне их не возвращали, я знал, что ты получаешь их, но не знал, читаешь ли. Я думал, что ты не можешь простить меня, и мечтал заслужить прощение.