Григорий в который раз занес ручку над «Сертификатом о согласии с этическими принципами Корпорации» и вновь отложил. С обреченным вздохом принялся перечитывать Кодекс корпоративной этики. «Наше общее Видение… наши общие Ценности… наше Единство… наша Миссия… этические стандарты поведения… работа в команде…», гос-споди, что за бред! Прямо «Моральный кодекс строителя коммунизма». И почему он, по сути обычный наемный работник, должен подписывать, помимо трудового договора, какой-то там еще Кодекс? Видно, хозяину-нанимателю мало, что он тратит для его обогащения по 10–12 часов в сутки — считай, большую часть жизни. Не-ет, ему, вишь, охота, чтобы он делал это еще и с энтузиазмом, со счастливой улыбкой на лице! Так весело, отчаянно шел к виселице он… Видение, Миссия… какая такая, в кисту, Миссия?! Моя высокая Миссия — сделать жизнь акционеров корпорации «Дерьмойл» еще лучше и еще веселее! Так, что ли? Завидное, однако, предназначение…
Григорий Туркин скоро полгода как работал в этой Корпорации, но с некоторыми царящими в ней порядками до сих пор не свыкся. А уходить не хотелось. Все ж таки «Дерьмойл» — лидер отечественного навозного рынка. Корпорация занималась не только банальной переработкой животных и людских экскрементов в органические удобрения, компост, перегной и грунты, но и превращала их во множество других весьма полезных продуктов, вроде стройматериалов; даже умудрялась добывать из навоза газовое топливо. Короче говоря, «Дерьмойл» являлась перспективной, растущей компанией, активно внедряющей инновационные технологии.
— У тебя какие-то сомнения, Гриша? — прошелестел за его спиной тихий, схожий с гадючьим шипом голосок.
Он и не заметил, как подкралась Особь — так Туркин (про себя, естественно) называл свою начальницу Юлияну.
— Ну-у… не то чтобы сомнения, — замялся он, — а так…
— Раз сомнений нет — подписывай. Мне завтра нужно отдать подписанные кодексы Начальнику Службы содействия бизнесу. Кстати, все остальные сотрудники нашей Дирекции свои кодексы с сертификатами уже сдали.
— Ладно, ладно… только…
— Что же «только»?
— Ну, вот тут, в преамбуле, Президент нашей Корпорации сам, между прочим, подчеркнул, что… вот здесь, смотри: «Кодекс — это особый документ. Его действенность и актуальность зависят от того, насколько сознательно и свободно каждый из вас примет внутреннее решение: «Я буду всегда и всюду неукоснительно выполнять все требования настоящего Кодекса»».
— И что?
— А я, может, еще не созрел для этого самого сознательного внутреннего решения.
— Понятно, — все тем же ровным, шепотливым голосом промолвила Юлияна и с минуту изучающе сканировала его мертвяще-горгоновским взглядом; так, пожалуй, смотрит богомол на свою жертву. И еще у Туркина возникло чувство, что он только что сморозил какую-то глупость. — Понятно, — повторила она. — Значит, сомнения все-таки есть. Какие?
— Хорошо, — сдался Григорий, — вот тут, например… «В случае выявления противоречий между законодательством и положениями Кодекса сотрудник может обратиться к непосредственному руководителю или в Этическую комиссию с просьбой определить для него приоритетную норму».
— Ну и что тебя смущает?
— Выходит, возможны ситуации, когда положения Кодекса будут иметь приоритет над Законодательством РФ? Но ведь Корпорация — не суверенное государство! Или вот еще: «Сотрудник Корпорации не имеет права допускать действия и высказывания, которые могут нанести ущерб Корпорации, в том числе ее имиджу и репутации».
— А здесь-то что не так?
— Высказывания! А мысли-то хоть допускаются? Ну а вот тут дальше… ага, вот! «Корпорация считает не только морально допустимым, но и морально обязательным, чтобы сотрудник информировал об известном ему факте нарушения другими сотрудниками норм корпоративной этики». По-моему, подводить моральную основу под стукачество, эт-то… гм, гм. И далее, на следующей странице: «Если у сотрудника появились подозрения, что кто-либо нарушает этические стандарты Корпорации, он должен обратиться в одну из следующих инстанций…» Для этих целей предусмотрен даже специальный корпоративный электронный ящик! Причем анонимный. Мне кажется, что как раз с морально-этической точки зрения это не вполне…
— Все ясно, — прервала его Юлияна. — Вот что я тебе скажу: ты просто устал и раздражен. Оттого и цепляешься ко всякой мелочи. Знаешь что? Ступай-ка ты сейчас домой.
Туркин окинул взглядом полупустой зал, расчлененный на прозрачные пластиковые соты, зевнул устало.