— Фитнес-клуб. «Качки» там железо таскают. И бабы жиры стряхивают.
— Верно, верно. Фитнес-клуб. До этого — пансионат отдыха трудящихся. А до войны психушка там была. Как фрицы поступали с пациентами подобных клиник, догадываешься… Я думал, мне пришла крышка! Листва надо мной сворачивалась от жара. О, слышал бы ты этот нечеловеческий вой! Они ведь их живьем, а на окнах — решетки. Впрочем, и не будь решеток… Автоматчики кругом! Эсэс. Я зарылся носом в землю и так пролежал до самой ночи. А ночью, откуда не возьмись, партизаны! Ну, не совсем партизаны: при свете догорающего пожарища я рассмотрел красноармейское обмундирование. Потом я узнал: некая рота застряла в лесу при отступлении. Не сумев пробиться до линии фронта, бойцы остались в тылу, действуя на свой страх и риск. Я выскочил из своего укрытия и, подобрав с земли брошенный больничный халат, кинулся к ним — чудом спасшийся псих! Мне и симулировать не было нужды: мой вид говорил сам за себя! Загадкой остается, почему фрицы не дали отпор моим спасителям, когда те в отместку сожгли школу, в которой располагалась немецкая казарма. Предположительно, фрицы упились в ту ночь, и партизаны их поджарили.
Они помолчали.
— Братан, — спросил бомж, — как тебя зовут? Ты парень, вижу, с биографией!
— Тебе как: подлинное имя или то, что в последнем паспорте?
— Без разницы.
— Анатолий.
— А я — Славик. Портюхи хлебнешь, Толян? У меня имеется.
— А, доставай, Славик!
Они сидели на завалинке древнего покосившегося домишка, брошенного хозяевами и обжитого года два назад бомжем Вячеславом Федотовым, и пили брагу. Кружка была одна. Приятели по очереди зачерпывали из деревянной бадьи густую, похожую на молоко жидкость и подолгу цедили в себя. Животы у обоих раздулись и отяжелели. Однако это ничуть не портило приятелям хорошего настроения. Осенний вечер был на удивление чудесный, и на городской окраине, носившей экзотическое название Шанхай, стояла сказочная тишина.
— А все-таки, Толян, будет атомная война?
— Успокойся, Славик! Я-то, как видишь, не о двух головах.
— Да! На чернобыльского теленка как будто не похож. За это стоит выпить… за мир на земле!.. Вечерок-то сегодня, а?
— Благорастворение.
— Нет, в самом деле, хороший вечер!
— Замечательный.
— Ум-м… Небось, привыкли там, у себя, погоду заказывать по своему Интернету.
— Чепуха. Только сумасшедший станет бросать дефицитную энергию на ветер! В прямом смысле. Понимаешь, что я хочу сказать, Славик?
Тот кивнул:
— Экономика должна быть экономной… ик!
— Вот именно! Сотня лет потребовалась только на то, чтобы возвратить реки, вами повернутые, в прежние русла. Колоссальные затраты!
— Тут вы сами виноваты, Толян. Могли бы и по рукам надавать нашим энтузиастам. — И, отхлебнув из кружки, Славик громко продекламировал: — «Мы не можем ждать милости от природы… испакостить ее — наша задача!»
— Полагаешь, стали бы слушать?
— Рога обломать!
— Кому?
— Энтузиастам!
— Ха-ха! Боюсь, планету покрыли бы одни фабрики гребешков! Их как раз из рога делали. Но если тебя, Славик, это успокоит, у нас там тоже ляпы случаются. Существует универсальный закон развития общества: во все эпохи процент дураков неизменен.
— Мы впереди всех эпох! Один Гитлер чего стоит!
— Кровавых гитлеров история массу знает. И не только на Земле! Поговорим лучше про мальчика, «парадоксов друг»! — Он похлопал по плечу товарища, приютившего его в своей берлоге. Из последней лакуны он вышел безработным и бездомным.
— Про мальчика? Про какого мальчика?
— Про маленького гаденыша, который молотком замочил прародительницу.
— А что про него говорить? Не будет гаденыша. Не родится.
— Ты так думаешь?
— А что? Не так?
— Во всяком случае, у трогательной истории есть продолжение.
— Хочешь сказать, мальчонка все-таки появится на свет?
— Именно!
— Фу! — выдохнул товарищ в замешательстве.
— В определенном возрасте мальчик бесследно исчезнет из своего времени. Одновременно уйдут в никуда родители, дедушки, бабушки, а также его братья и сестры — все, кто дожил до злосчастного момента и кто провожал с пирожками паршивца в дальнюю дорогу, в прошлое. Скажу больше: исчезнет дом, построенный дедушкой или отцом негодного мальчишки! Соседи, полагаю, будут очень удивлены.