ЛИЛИЯ
Вошедшая в кабинет обладала вампирической внешностью. Длинное туловище с развернутыми прямыми плечами венчала крупная голова с прямыми — на пробор — черными волосами. На алебастровой белизны лице сверкали темные глаза и краснел ярким пятном крупный рот. «Ого», — подумал Горшков и показал рукой на стул возле стола. Женщина села, закинула ногу на ногу, напряженно выпрямилась и сцепила руки на колене.
— Я вызвал вас в качестве свидетеля по делу Маргариты Сергеевны Павловой.
— Даже так? — прищурившись, женщина притушила взгляд. — Но я впервые слышу эту фамилию.
— А прозвище Маргаритка вам о чем-нибудь говорит?
— Ну-у… пожалуй… Я обязана отвечать? — Она недовольно прикусила нижнюю губу.
— Разумеется, это в ваших интересах. Если вы не хотите иметь дело с законом…
— Не хочу.
— Ваши фамилия, имя, отчество?..
Занеся анкетные данные в протокол, Горшков спросил:
— Когда вы последний раз посетили Дом свиданий?
— Вчера, то есть в воскресенье.
— В какое время?
— Как обычно, в двадцать один ноль-ноль, — в ее голосе прозвучал вызов.
— То есть? — не понял Горшков.
— Клиенты предпочитают этот час, чтобы не тратиться на ужин для двоих. За редким исключением.
— Когда тратятся?
— Да. Через хозяйку делают заказ на выпивку и закуску.
— Понятно. Как долго продолжается свидание? — Горшков задавал вопросы таким тоном, будто речь шла об обыденных вещах — о свидании, об интимном ужине вдвоем, а не о купле-продаже между мужчиной и женщиной.
— Это зависит от платежеспособности клиента. У нас тариф почасовой. Обычно управляемся до двенадцати, а то и раньше, если без выпивки.
«Какой цинизм», — подумал Горшков. Ему почти невозможно было представить, что интимные отношения как некое гармоничное завершение возвышенных чувств низводили до уровня работы — работы почасовика.
— А Зилова, ваша хозяйка, в тот вечер была у себя?
— Как обычно. Ведь она обирает клиентов и нас заодно, а потом без угрызений совести идет спать в семейное гнездышко.
— В какое время она уходит?
— Об Этом лучше спросите у нее. В разное. Возле гостиницы дежурят всю ночь два-три такси. Так что никаких проблем — ни ей, ни нам.
— А если клиенту понадобится выпивка? Он может где-то найти?
— Я могу пойти и взять у хозяйки.
— В тот вечер… в течение какого времени вы находились в свеем номере?
— Я пришла к девяти и ушла в одиннадцать.
— Вы встретили кого-нибудь на лестнице, в коридоре?
— А в чем, собственно, дело? Вы задаете странные вопросы. Что-то случилось с Марго?
— Я скажу вам позже. Случившееся не должно довлеть над вашими ответами. Кстати, почему Марго?
— «Королеву Марго» не читали? Банальное мышление.
«Она далеко не глупа. Жаль, если ничего не знает», — подумал Горшков.
— Итак, Лилия Эрнестовна?
— Секунду, я вспомню получше, — она откинулась на спинку стула. — Я пришла без четверти девять, клиент постучал ровно в девять, я взглянула на часы. Около десяти я выходила за сигаретами к Мат-Мат… — Она запнулась и поправилась: — Я хотела сказать, к хозяйке. Потом ушел клиент, и ровно в одиннадцать — я.
— Значит, кроме хозяйки, из знакомых вы никого не видели?
— Вы же понимаете, это не в моих интересах. Я стараюсь проскользнуть незаметно. К счастью, у нас под лестницей на первом этаже своя дверь, которая не запирается. Можно выйти прямо на улицу. Хозяйка позаботилась обо всем.
— А бывает так, что вы случайно сталкиваетесь с кем-то из женщин или с чужим клиентом?
— Бывает. Но мы обязаны делать вид, что незнакомы. Нам так удобно.
— А вы можете знать, у кого еще, кроме вас, назначено свидание, скажем, в тот же вечер?
— Это запрещают правила. Да и ни к чему нам. Мы же не коллектив, а кустари-одиночки. Я прихожу в назначенный час и знать не знаю, есть еще кто-нибудь на этаже, кроме меня. За исключением Мат-Мат. Нойс ней мы видимся лишь по необходимости.
— Значит, в тот вечер вы никого не встретили?
— Нет. Я бы запомнила, не месяц прошел.
— Скажите, а вы не заметили чего-нибудь необычного?
— Чего именно?
— Может, шум? Или слишком громкие голоса?
— Что вы! В нашем добропорядочном заведении это не принято. Все делается тихо и вполне пристойно. Мат-Мат — на стреме, она не допустит. И потом никто не заинтересован в гласности, то бишь в огласке. Клиенты — большие люди и наверняка семейные.