«А что касается первого мужа Иды… Сейчас посмотрим… — Яков пощелкал клавишами компьютера, и вскоре на экране возник недлинный список людей, носящих одно и то же звучное имя — «Борис Тульчински». Яков скользнул глазами по столбику коротких фраз; решил: — Вот этот вроде по возрасту подходит…»
Еще несколько щелчков, и высветились дополнительные данные: место проживания, семейное положение и прочее…
«Точно — он! Разведен; имя матери — Клара; сын — Евгений, шестнадцать лет. И адрес имеется. Завтра же с ним надо увидеться, послушать, что он сообщит о покойном Флешлере. Положительных высказываний от него ждать не стоит, но это как раз и интересно!»
Яков встал и потянулся.
«Совсем забыл, — спохватился он вдруг, — Яира же надо от соседей забрать! Истомился, наверное, парень… Только проверю, вдруг Нахшон вернулся. Узнать бы у него, что тут Цейтлин делал».
В коридоре он подергал дверь соседнего кабинета, но она была заперта. Яков вздохнул, унимая нетерпение, и поехал домой.
Через час он вернулся. Ребенок уже был запущен в квартиру, переодет и накормлен. Злополучный ключ обнаружился в альбоме для рисования, что послужило поводом для короткой лекции о вреде паникерства и разгильдяйства.
— Никуда не ходи теперь, сиди и жди маму с работы, — напоследок наказал он виновато притихшему сыну.
Посмотрел на сникшего ребенка и невольно смягчился… Погладил сына по торчащему ежику темных волос и торопливо чмокнул в горячую смугло-розовую щеку.
В коридоре полиции Яков еще издали заметил Нахшона, открывающего свой кабинет, и заторопился к нему.
— Ты где гуляешь сегодня целый день? — спросил он, обмениваясь с Нахшоном рукопожатием.
— Да навещал одну пару пенсионеров. Новые репатрианты тоже. По-моему, им обоим надо к психиатру бежать. Причем наперегонки. Мания преследования у старичков развилась. Ходит якобы кто-то втихаря к ним в квартиру. И ничего, главное, подлец не крадет, только шкафы проверяет, вещи перекладывает… Записочки странные роняет. Вот, смотри… — Нахшон открыл плоский «дипломат» и достал измятый обрывок бумаги, на котором печатными буквами было что-то начеркано. — Я думал, там по-английски написано, а они говорят — на русском, мол. А что за слово — перевести не могут. Про космос что-то… При чем тут космос? От таинственного гостя, что ли, туда удирать? Ясное дело, свихнулась парочка из-за своей подозрительности! Посмотри-ка, что там за каракули?
Усмехнувшись, Яков взял обрывок, разгладил его и удивленно вскинул брови. На измятом листе крупными, небрежными буквами было написано: «Пришелец».
— И правда гость из космоса! — засмеялся он, переведя Нах-шону смысл написанного. — Слушай, а им не приходило в голову, что это могли быть каракули их собственных внуков? Играли детки в пришельцев. А могли и сами старички название кинофильма какого-то записать да и забыть. Всякое бывает… Разберешься.
— Разберусь… — уныло согласился Нахшон. — Главное, и кражи-то там не было никакой. Так, догадки, предчувствия, басни разные… Привидение из космоса…
— Для разнообразия можно и привидением заняться… Слушай, Нахшон, я у тебя спросить хочу: к тебе не заходил один мужчина, Цейтлин фамилия? Немолодой такой, новый репатриант. Я его днем около кабинета твоего заметил, хотел перехватить, да не получилось.
Нахшон удивленно уставился на Якова.
— А… А зачем тебе Цейтлин? Ты с ним знаком, что ли?
— Я? Пришлось по работе познакомиться. Он у меня по делу проходит. Как свидетель. А что?
— У тебя?! Ну, мы с тобой прямо родственники! Мои старички вычислили, что он к таинственным визитам в их жилище какое-то отношение имеет. Прямо Шерлоки Холмсы, да и только…
— А… Как это они вычислили? — заинтересовался Яков. — По запаху, что ли? Может, у них собака имеется? Вряд ли они отпечатки пальцев умеют снимать… Слушай, пусть опытом поделятся!
— Поделились уже. Вот, смотри… — Нахшон протянул Якову смятую рекламку уличного кафе, завлекавшего посетителей необычными салатами.
Яков недоуменно изучил оранжевый листок с рисунком упитанного обжоры, вожделенно взирающего на огромную лепешку, заполненную вкусной провизией.
— Что-то он на Цейтлина не похож…
— Ясное дело, не похож. Тот тощий, как спица. Ты не на рисунок смотри! Видишь цифры?
— Ну, их с микроскопом надо рассматривать… Да еще карандашом написано. Четыре цифры. При чем тут Цейтлин?