Яков подошел к жене Цейтлина, стоявшей у коридорного окна. Она сокрушенно вздохнула и стиснула у подбородка пухлые руки. Яркий маникюр с тщательно вырисованными на ногтях крошечными цветочками казался неуместным рядом со смятенным, бледным лицом.
— Ну вот скажите мне, инспектор… — голос Инессы задрожал. — Если нашелся негодяй какой-то, деньги захотел отнять, телефон мобильный, карточку кредитную, ну нашелся… наркоман какой-нибудь… Зачем же бить-то так? Все из карманов забрали — все подчистую. Хорошо, что Миша счет за электричество утром с собой прихватил. Только по нему и узнали, что за человек в больницу поступил. Позвонили мне — я такси вызвала, примчалась скорее. Точно, Михаил это, оказывается… Вот ведь как бывает! Что ему в том парке надо было? И не в нашем районе это вовсе… Ничего не понимаю…
«Я тоже не понимаю. Не знаю, вернее, что мог господин Цейтлин делать в холодном вечернем парке вдалеке от дома. Большим магазином управлять — это ведь не козла забивать. Наработался — езжай к жене, телевизор смотри, новостями обменивайся. На веранде сиди, кошку свою пушистую поглаживай… Нет, в пустынный парк его потянуло. Похоже, что встреча там была назначена с кем-то. И вряд ли на романтической основе. Видимо, при общении конфликт и произошел, с последующим избиением. А что касается денег и ценностей, то могли их специально забрать, чтобы ограбление инсценировать… Конфликт мог быть связан с отравлением Флешлера. Хотя возможна и совсем «другая опера».
— Пока рано что-нибудь говорить. Вот придет ваш муж в сознание — больше ясности будет. Главное, опасности для его жизни нет. Вы не волнуйтесь так.
— Да-да, это главное… Ой, вон дочка наша идет! И с ребеночком вместе!
Обернувшись, Яков увидел молодую рыжеволосую женщину, стремительно идущую по больничному коридору. Крупный румяный мальчик, обхвативший ее за шею, мог бы шагать и сам, но, видимо, торопящаяся взволнованная мать подхватила ребенка на руки.
— До свидания, гверет Цейтлин. Я надеюсь, завтра ваш муж почувствует себя лучше. Желаю ему выздоровления.
— Спасибо вам. До свидания.
Яков вышел на улицу. Резкий, словно внезапно обозлившийся ветер накинулся на него. По небу странно резво, будто бы веселясь, бежали мелкие полупрозрачные тучки. Огромная густо-желтая луна зависла на окраине неба.
«Не поздно ли к старичкам-следопытам заявляться? — засомневался Яков, пробираясь между машинами, тесно заполнившими больничную автостоянку. — С другой стороны, с Цейтлиным не скоро разрешат поговорить, а у них могу что-то важное узнать… Только дома ли эта пожилая парочка сейчас? Может, у них моцион… Позвоню сначала».
На его звонок с мобильного телефона никто не отозвался.
«Гуляют… А может, и спят уже. Ладно, завтра сразу после больницы к ним заявлюсь… Все, домой пора. Рая уже два раза звонила. Яир опять без меня заснул».
Яков остановил свою машину около крайнего подъезда невзрачного двухэтажного дома. Веселое утреннее солнце освещало изумрудно-зеленую траву заросшего газона; беспощадно высвечивало небрежно выброшенные тут же пестрые рекламки, пустые коробки от сигарет, прочий мусор… Район казался заброшенным и неуютным.
Неприглядно… Яков поднимался по выщербленным ступеням, одновременно досадливо вспоминая бесполезный утренний визит в больницу.
К Цейтлину его так и не подпустили. Инесса, дежурившая около дверей, сообщила, что Михаил пришел в себя, но и с ней пока не разговаривал, только чуть улыбнулся.
— Узнает меня — и то хорошо… — переводя дух и беспокойно покусывая губы, поделилась она с Яковом.
— Скоро на поправку пойдет! — Яков мысленно подгонял процесс выздоровления Цейтлина. Так и тянуло встряхнуть того хорошенько за плечи: «Ну, давай выкладывай свои секреты…»
Яков остановился перед выкрашенной белой масляной краской дверью. Позвонил. На длинный и гулкий звонок никто не отозвался. Он постучал. Результат тот же. Подождал минуту и позвонил во вторую дверь на площадке. Полная тишина.
«Разбежались кто куда… — вздохнул Яков и вернулся на первый этаж. — Ага, кажется, хоть здесь кто-то есть», — обрадовался он, услышав после своего требовательного звонка щелчок открываемого замка.
Левая дверь на площадке распахнулась. Пожилой мужчина в тренировочных брюках и майке неприветливо смерил его взглядом.
— Кого вам надо? — хмуро спросил он по-русски.
— Я из полиции. Здравствуйте, — Яков показал свое удостоверение. — Можно войти? Я хочу у вас прояснить кое-что.
— Ну, входите… — мужчина пожал плечами. — Только что со мной прояснять? Я, сколько себя помню, с милицией-полицией никогда дел не имел…