— Да, это вещи Михаила! Я в этом полностью уверена. — Инесса с негодованием сжала румяные губы. — Это надо же, из-за побрякушек так человека изувечить! Муж еле говорит, не помнит ничего толком… Кто это сделал?
— Гверет Цейтлин! Мы сейчас с вами небольшую экскурсию совершим. У нас тут во дворе имеются камеры предварительного заключения… Я хочу, чтобы вы взглянули на одного молодого человека. Может быть, он вам знаком… Вы согласны?
Инесса опасливо поежилась:
— Никогда в таких местах не бывала! Но раз для дела необходимо…
Они шли по коридору между камерами. Статная рыжеволосая женщина в ярко-синем платье помимо своей воли вызывала повышенный интерес у обитателей специфического заведения. Инесса пугливо косилась на оживленные физиономии, возникающие в зарешеченных окошках, и жалась поближе к Якову.
— Здравствуйте, мадам! Как приятно внезапно увидеть красивую женщину! — шумно приветствовал ее по-русски некий субъект — буйно заросший и со сломанным носом. Он-то окончательно и вверг случайную гостью в панику.
— Я его не знаю!!! — нервно зашептала Инесса. — Первый раз вижу. Еще зубы скалит! Мафиози настоящий…
— Какой мафиози? — отмахнулся Яков. — Мошенник уличный. Играл в «стаканчики». Третий раз сюда привозят, никак не угомонится. Спокойнее, гверет Цейтлин. Вот наш подопечный, смотрите…
«Подопечный», уже протрезвевший, хмуро покосился на них из-под густых бровей.
— Я его видела раньше, — тихонько, на ухо Якову зашептала Инесса. — Пойдемте скорее отсюда, в кабинете все расскажу.
— Конечно, я его узнала, — глотнув воды из стакана и приободрившись, начала Инесса. — Видела у нас дома месяца так… три назад. Его Макс с собой привез. Где-то под вечер это было. Они сначала в салоне сидели, разговаривали, а потом взяли бутылку коньяка и на террасе устроились. Я телевизор дома смотрела. Помню, Макс через час примерно вернулся в дом и мне бутылку передал: — Вот, говорит, Михаил велел убрать, чтобы наш гость не упился. Бутылка наполовину полная была. Потом они уехали — Макс на «БМВ» своем был. А Михаил, помню, как-то беспокойно весь вечер по комнате ходил… Это все, что я могу рассказать.
— Спасибо, гверет Цейтлин! Очень интересно. Кстати, вы проверяли, не снимал ли кто-либо деньги с вашего банковского счета посредством кредитной карточки? Я имею в виду, уже после ограбления.
— Да что уж там, «кто-либо?» Этот самый бандюга и снял! Зять сразу наш счет проверил. Пяти тысяч как не бывало!
— Ясно. Справку из банка мне принесите, пожалуйста. Ценности вам вернут, только подождать немного придется.
— Да я насчет этого не волнуюсь. Муж бы только поправился…
— Поправится. Всего хорошего. До свидания.
— Спасибо вам. До свидания.
«Как я и предполагал… Вот еще Семенова для полной ясности послушаю. Здесь мы с ним и побеседуем…» Довольный Яков стукнул легонько кулаком по столу и поднял трубку телефона.
Через четверть часа в кабинет вошел полицейский, к запястью которого был прикован наручником Семенов. Ноги арестанта также были скованы.
— Я вам нужен? — спросил полицейский, освобождаясь от малоприятного соседства.
— Нет. Я позвоню, когда его надо забирать. Мы с ним наедине побеседуем…
— Здравствуйте, Семенов! — по-русски сказал Яков, когда дверь за полицейским закрылась. — Давайте знакомиться.
— Чего нам знакомиться? — невнятно пробурчал арестованный, глядя в пол.
— Ну как, что… Вы, как выясняется, в дело об убийстве оказались замешаны. Долго еще нам общаться придется!
— Какое убийство! Чего ты меня на понт-то берешь?!
— Погоди, не кипятись! Давай по порядку… С Цейтлиным ты знаком?
Семенов молчал, так же угрюмо глядя в пол.
— Ладно, не хочешь помогать следствию — не надо. Себе проблемы создаешь. Жена Цейтлина тебя опознала. Ты у него в доме бывал.
— «Бывал…» Один раз я там и был-то.
— По мне, этого достаточно. Что вы с ним не поделили? По какой причине ты его избил? Отпираться не получится. Все улики налицо: вещи золотые Цейтлина у тебя нашли, документы…
— Он мне сам цацки золотые отдал.
— И за это ты его начал кулаками молотить? Так, что ли?
Семенов сморщился и с тоской посмотрел за окно. Повисло длинное молчание.
— Слушай! — В голосе Якова прорезались неожиданные вкрадчивые нотки: — Твое дело ведь как угодно можно повернуть… Один коленкор, когда ты сотрудничаешь со следствием, а другой… Ты еще и полиции сопротивление оказывал, грозился — все тут зафиксировано. Перспектива у тебя ох какая неприятная! Может, расскажешь мне, что у вас там произошло? Вдруг он тебя сам спровоцировал, до состояния аффекта довел? Ты подумай, наказание может сильно смягчиться…