Визит Якова в ресторан тоже сюрпризов не принес.
Якова встретил управляющий — плотный подвижный мужичок с веселыми черными глазами. Проводил в зал, где стены были расписаны пейзажами пустыни с бредущим в песчаной дымке караваном. У эстрады высились три искусственные, но вполне симпатичные пальмы. Гроздья спелых фиников желтели среди зеленых ветвей.
— Романтично у вас тут, — огляделся вокруг Яков.
— Вы бы вечером к нам пришли! У нас тут официантки в стилизованных нарядах — шальвары, монисто…
— Колоритно… Кстати, об официантках… Я хотел бы с ними побеседовать. Меня Вера и Лиза интересуют.
— А, понимаю… Они в тот день на вилле у Макса работали… Да… Грустная история, — управляющий вздохнул. — А девушки эти скоро здесь появятся. Они к двенадцати должны подойти. Посидите пока, кофе выпейте.
За кофе Яков пытался выведать что-либо стоящее у хозяина, но напрасно. Тот пустился в воспоминания о том, каким надежным и порядочным человеком был покойный Макс, как четко и умело вел свои дела.
— Недаром наш ресторан — самый модный в городе, — с заметным удовольствием сообщил он Якову.
— А работниками вы довольны? Как вам эти две — Вера и Лиза?
— Ну, как говорится, самое то, что надо! Проворные, вежливые, аккуратные. И внешне очень симпатичные; красивые, можно сказать… Это в нашем деле тоже, между прочим, важно.
— Женская красота — это в любом деле важно, — улыбнулся Яков. — А гверет Флешлер одобряет ваш коллектив? Она, наверное, следит за тем, как дела у вас идут.
— Да как-то не было пока нареканий… — растерялся хозяин. — Она у нас со времени… того банкета и не была ни разу. Не до этого, видно… Она же еще и работает. В колледже каком-то. И картины рисует, к выставкам готовится… Да и магазинами, кроме того, надо заниматься. Есть бухгалтер — он с Идой в постоянном контакте. Да…
А вон, смотрите, и Вера пришла! Еще минутку — и Лиза тут будет… Вы можете с каждой из них в подсобке поговорить. Сейчас часы такие — тихо пока…
Рассказы официанток (действительно хорошеньких и по виду смышленых) полностью совпадали с уже имеющимися фактами и, увы, ни на йоту не рассеяли окружающий дело туман…
Глава 12
«Господин эскулап считает, что пациент забыл все произошедшее с ним непосредственно перед травмой… Может, это и так, но предыдущие события Цейтлин наверняка помнит… А мне позарез нужны его объяснения, что он делал в чужой квартире. Досадно, что врач пока запрещает говорить с ним о делах. Вчера, вон, заглянул к Цейтлину в палату, и — по глазам вижу — узнал меня, а на лице сразу выражение появилось, типа… «опять притащился…». Неприязнь, раздражение… И сразу веки утомленно сомкнул — спит вроде как… Подождем, куда деваться… Тем более что лаборант собирается вскорости в Израиль вернуться…» Яков припомнил недавнее посещение «той» квартиры. Старики радовались, что незваные гости больше к ним не наведываются. По крайней мере, следов «пришельцев» в квартире давно не наблюдалось. И данное обстоятельство полностью совпало с периодом пребывания Цейтлина в больнице.
— Как ваш внук отдыхает? — проявил душевную чуткость Яков.
— Доволен! — с радостной готовностью закивала бабушка. — Накупался, говорит, города посмотрел… В следующую пятницу ждем его обратно. Соскучились уже!
«Обратно — это хорошо… Я хоть и не соскучился, но тоже жду…» Яков еще раз перелистал папку, задерживаясь взглядом на отдельных листах.
«Сколько народу опросил, а зацепок почти никаких… И главное, те гости, что на юбилее в последние минуты около Макса крутились, картину рассматривали, — у них вообще не было причин сводить с Максом счеты… И на пленке я ничего подозрительного не углядел…» Яков мысленно «прогнал» перед собой вереницу гостей: молодая, богемного вида женщина — коллега Иды по колледжу (и видела-то она, как выяснилось, Макса второй раз в жизни…), солидные, обстоятельные родственники юбиляра, пожилой дантист, услугами которого Макс обычно пользовался.
Почему-то зацепило Якова упоминание о звонке на виллу за полчаса до трагической развязки. Ясно, что Макс был деловым человеком, и звонили ему непрестанно. Но поздним вечером, в день юбилея… И вряд ли это был родственник или старый приятель — просили к телефону в официальной форме, «мистера Флешлера». И не похоже, что звонил московский друг, живущий ныне в Америке, — спортивного вида крепыш, о котором упомянули Ида и Глория, тот, повздоривший с Максом… Он бы не стал изъясняться на иврите.