Яков шел по больничному коридору, следя взглядом за табличками с номерами палат. Он посторонился, пропуская кресло на колесиках, которое катил мускулистый медбрат. Грузный старик, втиснувшийся в кресло, все-таки чувствительно задел Якова вытянутой ногой, упрятанной в гипсовый «сапог».
— Ничего страшного, — машинально обронил Яков в ответ на шепелявые извинения старика. Вниманием его завладела сухонькая немолодая женщина, которая, ссутулившись, брела по коридору. На лице ее читались следы пережитого волнения, глаза беспокойно моргали.
«Это же Соня Фишман, мать Ильи, — после минутного замешательства узнал он. — Осунулась до чего! Переволновалась, видно… Ее счастье, что узнала о похищении, когда вся катавасия уже благополучно завершилась».
Женщина, точно почувствовав взгляд Якова, подняла на него глаза, заморгала еще чаще — видно, от напряжения, и вдруг бросилась навстречу.
— Ой, я вас узнала! Вы из полиции, да? Это вы Илюшу освободили? — Она схватила Якова за руку и стиснула его пальцы маленькими сухими ладонями. — Спасибо вам огромное! Спасибо! У меня просто слов не хватает…
— Да все нормально… — осторожно отнимая руку, неловко пробормотал Яков. — Не волнуйтесь так. Как Илья себя чувствует?
— Ну, сейчас уже неплохо. Приходит в себя после операции. Открытый перелом предплечья, еще травмы есть… На руке сейчас лангета. — Она вздохнула и горько поджала губы. — Вот ведь Макс какую память о себе оставил… Даже деньги его беду приносят!
— Ну, деньги никогда не мешают, — бодро заявил Яков. — Все наладится. Будьте здоровы. До свидания.
«Никак бывшего мужа простить не может… — думал Яков, продолжая свой путь по бесконечному коридору. — Радовалась бы, что сын из опасной передряги живым выбрался! Кстати, что это за лангета у него на руке? Вроде блюдо такое есть — «лангет»? Давным-давно когда-то пробовал в России, в ресторане… Кажется, это ломтики говядины».
С этими неожиданными гастрономическими мыслями Яков и подошел к нужной палате. Открыл дверь и сразу увидел Илью.
Тот лежа читал газету, придерживая ее правой рукой. Левая была закована в гипс. Устрашающего вида синяки, покрывавшие лицо первые после освобождения дни, уже почти сошли. Но о драматических событиях напоминали и желтоватая смуглость лица, и изогнутый красный шов, пересекающий лоб и тянущийся к правой скуле.
— Шалом! — весело и энергично произнес Яков. — Ты, я вижу, уже совсем молодцом!
— Да вроде! — Илья улыбнулся и попытался сесть.
— Лежи, лежи! Еще собьешь что-нибудь в своей лангете. Это она и есть, что ли? — Яков кивнул на внушительную гипсовую повязку.
— Она самая. Ее снимать при необходимости можно. А сбить тут ничего не собьешь.
— Ясно. Ну, как самочувствие?
— Нормально. Закормили меня совсем. Марина деликатесов всяких нанесла. Мама сидит почти неотлучно. Еле-еле уговорил ее сейчас домой пойти. С работы тоже навещают.
Илья помолчал и, глядя в лицо Якова, серьезно спросил:
— Я могу вам задать несколько вопросов по следствию?
— Имеешь полное право.
Илья чуть нахмурился, тщательно подбирая слова:
— Неужели она отравила отца, эта… няня Иосифа? Филиппинка? Я ее в доме у отца несколько раз видел. Она еще за дедушкой ухаживала, когда он был жив. Такая веселая, приветливая… Неужели она?
— Да, — голос Якова звучал бесстрастно. — Она. Глория Кирино. Следствие уже завершено. Теперь дело за судом.
— Но почему?.. — растерянно произнес Илья. — Она столько лет жила у них. И к ребенку, к Иосику, вроде была привязана. Ей хорошо платили. Что ее толкнуло на… на убийство? — голос его к концу фразы стал падать, будто Илья внезапно догадался, почувствовал, какой может последовать ответ…
— Что толкнуло? — Яков слегка развел руками. — Смотри, Илья, история длинная. Но время у нас есть. Я тебе расскажу…
Он помолчал, припоминая детали недавних событий, и наконец заговорил спокойным размеренным тоном:
— Понимаешь, Илья, полную картину событий удалось представить, когда мы вышли наконец на Джозефа Финка. Это частный детектив, которого твой отец нанял для проведения некоторого расследования.
— Да, я знаю…
— Я понял, — усмехнулся Яков. — Мог бы и с нами поделиться такой информацией. Не маялся бы теперь с переломанной рукой…