Как выяснилось позже, занятия по трансформации с превращения в особенно неприятную (бледнокожую) форму разумных двуногих Взай начал намеренно — в качестве своеобразного теста на ксенофобию. И Зурх его оглушительно провалил. Впрочем — не он один, но другие все-таки смогли скрыть свою неприязнь, а его профессор заметил. И стал спрашивать с него значительно строже, чем с прочих. Что, разумеется, не только не добавляло любви к занятиям по трансформации, но и бросало нехорошую тень на прежде так нравившуюся Зурху левитацию. Одно дело, зависнув в воздухе, парить в своем истинном облике — крылатого могучего существа, и совсем другое — клубиться аморфным «пушистым» облаком, чувствуя, как все молекулы твоего тела от окончательного распада удерживаются только флуктуирующим силовым полем, постоянно меняющиеся параметры которого контролировать очень непросто. Почему Зурх, не любя никаких трансформаций вообще, все же предпочитал плотные кристаллические образования: лед, а еще лучше — камень. Увы, ничему плотному, с точки зрения аборигенов, висеть в воздухе не полагалось, и потому на уроках левитации второго рода трансформироваться приходилось в основном во что-то рыхлое, текучее, рассыпающееся. Чаще всего в туман, облака, пылинки. К тому же Взай, борясь с остаточной ксенофобией Зурха, не делал ему никаких поблажек, давая самые сложные задания: перевоплотиться, видите ли, потребовал не в абы какое облако, а обязательно в «пушистое»! Самое неуправляемое!
Нечего и говорить, что за все время каникул ни разу не удосужившийся трансформироваться во что-нибудь менее плотное, чем дождевая лужа, «пушистым» облаком Зурх не стал — освобожденные волевым усилием молекулы его тела образовали не легкую ажурную псевдокристаллическую структуру, а, уплотнившись, потекли самым позорным образом. Облако получилось — мокрее не бывает. Да вдобавок спонтанно возникшая флуктуация расстроила тонкий механизм управления гравитацией, и очень скоро это мокрое облако осело на землю и разлилось мелкой отвратного вида лужей. И если бы Драконы могли краснеть от стыда — лужа наверняка замерцала бы всеми оттенками гнойно-розового цвета. Но и без этого… когда, осознав свой конфуз, Зурх прекратил провальную трансформацию и принял обычный вид, ехидный комментарий профессора он счел не самым обидным наказанием. А что? За свой глупый промах получить основательную порцию статического электричества, от которого так болезненно топорщатся все чешуйки на коже, будь он хотя бы четырьмя курсами младше, получил бы как миленький. И поделом. Зурх даже пожалел, что давно вышел из того возраста, когда элементарное детское наказание избавило бы его от мучительного стыда — увы, связанное с взрослением Дракона увеличение степеней свободы внешнюю ответственность все более заменяло внутренней. И, казалось бы, никому не обязанный давать отчета в своих действиях, прошедший посвящение полноправный Дракон в реальности оказывался скованным столькими внутренними запретами, что становился рабом своей донельзя гипертрофированной совести. Без чего, впрочем, раса Разумных Драконов не могла бы претендовать на роль истинных Повелителей Галактики. А всего вероятнее, овладев способностью аккумулировать электромагнитную энергию и извергать ее в виде огненных палящих струй, эта раса самоуничтожилась бы в глубокой древности.
И хотя Зурху до посвящения оставалось еще пять семестров, ехидный выговор профессора ему напомнил, что это не такой уж длительный срок: не успеешь оглянуться — и придется выбирать Планету. Скорее всего — населенную антипатичными ему двуногими. Ведь с его успеваемостью не было почти никаких шансов стать Куратором расы разумных рептилий. А уж тем более — насекомых, наиболее симпатичного Зурху вида. Ибо коллективный разум, который только и могли образовывать насекомые, отзывался лишь на самые тонкие, почти неощутимые средства воздействия, и было бы наивно надеяться, что Педагогический Совет Фермы доверит хроническому троечнику Зурху планету, населенную подобной расой. Как, впрочем, и рептилий — от которых в глубоко доисторические времена на родной планете Зур-ха отпочковалась раса Драконов. Нет уж! С его успеваемостью он мог рассчитывать только на планету, населенную самым распространенным в Галактике видом разумных существ — двуногими млекопитающими. Постоянно дерущимися из-за еды, самок, но более всего — из-за власти в стаде. Что, если их телепатические способности не получали должного развития, делало двуногих млекопитающих первейшими кандидатами в самоубийцы. Едва только они достигали соответствующего технологического уровня. Правда, на втором месте в этом печальном списке стояли «родные» Зурху рептилии, но поскольку у них несравненно реже, чем у млекопитающих, образовывалось самое непредсказуемое и опасное «индивидуальное» сознание, то в целом этот второй список не производил столь удручающего впечатления, как первый. Хотя, конечно, не радовал и он…