— Я люблю живопись.
«Интересно, кроме «Бурлаков на Волге» удастся мне что-нибудь припомнить?»
— С вашего разрешения, я побываю у вас, побеседую с той женщиной, что в вашем доме живет. Она иностранка, насколько я знаю, по хозяйству вам помогает? И, разумеется, картинами полюбуюсь.
— Приходите, конечно. Только помощница моя приболела. С высокой температурой лежит. Вирус у нее какой-то. Я думаю, дня через два все будет в порядке и вы сможете нас навестить. Дом осмотрите… Ваш предшественник очень тщательно этими занимался. Но, может быть, вы что-нибудь полезное обнаружите. Я вам позвоню, как только Глория себя лучше почувствует. — Ида положила узкую ладонь на край стола, словно готовясь встать и попрощаться. Взгляд ее скользнул по столу, задержался на видеокассете, темнеющей поверх широкого блокнота.
— Желаю ей скорейшего выздоровления. Жду вашего звонка. Вот еще что, гверет Флешлер… Подготовьте мне, пожалуйста, список всех гостей, присутствовавших на банкете.
— Я, честно говоря, некоторых толком и не знаю. Там же было довольно много людей, которые у Макса работали, а я не со всеми знакома. Да плюс еще — мужья-жены их, друзья, по-дру-ги… Но я все же постараюсь всех гостей, чьи имена мне известны, припомнить. Будет у вас необходимый список…
Голос ее внезапно понизился. Ида ощупала взглядом кассету и смятенно отвела глаза, молчала, покусывая губы, и словно бы не решалась о чем-то спросить.
Яков небрежным жестом, будто не замечая ее волнения, убрал кассету и блокнот в ящик стола. Потом, словно подчеркивая, что все это не имеет никакого отношения к предмету разговора, спокойно смахнул следом и стопку бумаг.
«Неужели она поняла, что именно записано на этой кассете? Нельзя показывать такое — как бы не вызвать срыв нервный, истерику… Надо будет поколдовать над пленкой, выбрать наиболее «спокойные» моменты или распечатать в виде фотографий, а потом выяснить личность каждого из присутствующих в кадре. Сначала пусть «друг семьи» — Цейтлин — свое мнение выскажет, а если этого недостаточно будет, тогда Иду придется задействовать».
— Припомните, пожалуйста, гверет Флешлер, не заметили ли вы в последнее время… — Резкий сигнал телефона прервал Якова на полуслове. Извинившись, поднял трубку.
— Яков, здравствуйте! — услышал он одышливый женский голос. — Это Фрида Марковна, соседка ваша. Ну, из третьей квартиры, помните? Возвращаюсь сейчас домой — гуляла я с внучкой, с Таличкой, — и вижу: сынок ваш младший сидит на скамейке и слезами обливается. «Что такое?» — спрашиваю. Оказывается, он, бедный, ключ от квартиры потерял. Вот, позвонила я в полицию, попросила дежурного, чтобы с вами соединил. Фамилию-то вашу Яирчик мне сказал, а то я и не знала раньше. Я в девичестве тоже Хейфец была, ну надо же! Может, мы…
— Спасибо… Фрида Марковна, — прервал словоохотливую соседку Яков, он уже припомнил ее, полную немолодую женщину, которую иногда встречал на лестничной площадке, — вы откуда звоните, с улицы?
— Я-то? Из дома я звоню. А Яирчик тут рядом сидит. Я его к нам привела. Жарко ведь на солнцепеке-то родителей дожидаться. Да он и в туалет, извините, сразу попросился…
— Спасибо вам большое. Я в течение часа подъеду, заберу его. Дайте мне его на минуту, пожалуйста!
— Да! — услышал Яков тоненький, несмелый голосок сына.
— Ну, ты что там раскис? Что с того, что ключ потерял? Нечего сразу слезы лить! Я скоро приеду, подожди немного.
Яков положил трубку, покачал головой и поднял глаза на посетительницу.
— Извините, пожалуйста.
Та, сдержанно улыбаясь, смотрела на него.
— Ничего… Мой старший сын тоже вечно в подобные истории попадал — то ключ потеряет, то заблудится, то с чужими ребятами куда-то отправится…
— У вас двое детей? — заинтересовался Яков.
Ида утвердительно кивнула.
— Оба с вами живут?
— Нет. Старший мальчик остался с отцом после развода.
— Сколько ему сейчас лет?
— Шестнадцать. Они в Тель-Авиве живут. Приехали через год после нас с Максом… — Лицо Иды снова погрустнело.
— Вы с ним видитесь?
— Да, я обычно навещаю его раз в два-три месяца. Он ко мне очень привязан. Сам часто звонит.
— А ваш бывший муж в настоящее время женат?
— Нет. В Москве он жил совместно с какой-то женщиной. Как теперь говорят, в гражданском браке. Но сюда приехал без нее. Они теперь втроем — он, свекровь моя бывшая, и Женя, наш сын.
— У вас с ними хорошие отношения — с бывшим мужем и с его матерью?
Ида удивленно посмотрела на Якова и пожала плечами.