Появилось стадо китов, кормившихся кишевшими в водорослях морскими рачками. Пауло да Гама решил поохотиться на китов, нырявших вблизи каравелл. Две лодки с матросами, вооруженными гарпунами и пиками, подошли близко к киту. Охота началась, сам Пауло и опытный боцман метнули гарпуны. Один гарпун скользнул мимо, другой попал в цель. Эта затея едва не стоила жизни Пауло и его матросам. Кит с вонзившимся в него гарпуном нырнул и потащил за собой на канате лодку. Китобои чуть не погибли. Повезло, что это случилось на мелком месте. Вторая лодка подобрала неудачливых товарищей.
Потом, отжимая вымокшую одежду и сожалея об упущенной добыче, матросы рассказывали друг другу разные случаи и сказки об охоте на морских животных.
— Самое вкусное мясо у морской коровы, — говорил занимавшийся когда-то таким промыслом матрос Дантело. — Только достать ее очень трудно. Пасется она вблизи берега, а поди — достань. Жует себе водоросли, как обыкновенная корова на лугу, всплывает редко и осторожно. Вымя и живот у нее, будто у стельной рогатой, а размером в несколько раз больше. В тихую погоду можно выманить ее из глубины; сидеть на носу лодки, звать ее и плакать: «Выйди ко мне, моя крошка, высунь свое милое личико. Пожалей меня, красотка, малюточка». Она подплывает, высунет из воды тупоносую морду и язык высунет. Тут не зевай, скорее бей гарпуном в глаз или в бок, под левую лапу, а то она схватится зубами за край борта и перевернет лодку…
К концу дня произошло событие, ускорившее отплытие португальцев. Никто не решался ослушаться приказов командора. Но дерзкий солдат Фернао Велозо самовольно отправился в деревню к туземцам якобы просто из любопытства. Никто не придал этому особого значения. Однако, отплывая на последней лодке от берега, португальцы увидели бежавшего с горы Велозо.
— Помогите, спасите! Не покидайте меня одного! — кричал злосчастный, хрипя и задыхаясь. За ним мчались туземцы с копьями. Матросы вернулись к берегу, чтобы вступиться за товарища. Началась драка. Дикари, казавшиеся хилыми, проявили себя ловкими и верткими бойцами. Сначала бились кулаками, пинали сапогами скользкие голые тела туземцев. Наконец матросы по-настоящему пришли в ярость и достали из ножен тесаки. Негры тоже, свирепо крича, взмахнули копьями.
Один из солдат отпустил тетиву натянутого арбалета, и железная стрела насквозь пробила грудь чернокожего воина. Пришлось отступать. Португальцы беспорядочно повалились в лодку, оттолкнули ее от берега и, надсаживаясь, стали грести к кораблям. Сбежалась большая толпа дикарей. На лодку и корабли посыпался град камней, засвистели стрелы.
Бунт
Васко да Гама был раздосадован. Тихая бухта стала опасной. В любую минуту могло произойти нападение туземцев. Ночью, воспользовавшись темнотой, они могли подплыть и незаметно взобраться на корабли. Командор приказал поднять паруса. «Сао Габриэль» повернул от берега в океан, другие каравеллы последовали за ним.
Погода в этих местах стояла холодная и ветреная. Сизые облака мчались, не предвещая близкого потепления. Моряки не решались приближаться к неведомой стране. Каравеллы шли вдоль каменистого берега на восток. Места для стоянки не находилось.
Однажды Пауло да Гама решил высадиться с небольшой группой матросов, чтобы поискать свежей дичи. Среди волн, разбивающихся с тучами брызг о бурые скалы, протянулась узкая полоска земли. Причалив к ней, португальцы прошли дальше и поднялись на крутой склон, поросший кустарником.
Наконец отряд охотников вышел на плоское плато. Здесь росла масса высоких, желтовато-метельчатых тростников. Через полчаса один из португальцев заметил грациозную антилопу с изогнутыми в виде лиры рогами. Он приготовил арбалет и начал осторожно подкрадываться, стараясь не спугнуть животное.
Антилопа неожиданно сделала несколько шагов и стала невидимой среди густых тростников. Охотники с досадой поняли, что теряют возможность добыть свежего мяса.
Страшный рев, напоминающий раскаты внезапного грома, заставил их вздрогнуть и остановиться. Сомнений не было: побывавшие в колониях западной Африки сразу узнали рычанье льва. Но мощь и ярость этого рыканья их поразила. И тотчас же они разглядели самого хищника. Это был гигант — огромный самец с редкой по пышности черной гривой, высотой в холке превосходивший лошадь. Лев медленно выдвинулся из шелестящей массы тростника и грозно смотрел на замерших людей. В его зеленоватых глазах горело выражение самоуверенной силы, недовольства и почти разумного удивления.