— Мой брат правомочен сам отвечать за свои проступки, — сказал спокойно Васко да Гама.
— Я освобождаю вас, сеньор Васко. Передайте мое глубочайшее почтение вашему отцу, Эстевао да Гаме, моему старому товарищу. Между прочим, я слышал, будто его величество предлагал ему возглавить флотилию, — чтобы, обогнув Африку, найти путь в Индию.
— Это правда. Король предложил моему отцу столь лестное и ответственное поручение. Но отец счел возможным отклонить его, сославшись на возраст и слабое здоровье.
— Ну, разумеется! — воскликнул алькайд. — Старый служака Эстевао беспокоится не столько о себе, сколько о выдвижении сыновей. Я сделал бы на его месте то же самое.
— Его величество выразил пожелание видеть во главе флотилии если не старшего, то кого-нибудь из младших в семье да Гама. — Васко сообщил это алькайду с озабоченным видом, решение короля его волновало.
— Тогда вперед, сеньор Васко. Ваш брат после сегодняшнего случая вряд ли будет утвержден на должность командора. Остаетесь вы, сеньор Васко. Немедленно езжайте в Эвуру, в резиденцию его величества. Весь двор находится сейчас там, и, возможно, увидев вас, король примет новое решение.
— Благодарю вас, сеньор алькайд, я тотчас отправлюсь ко двору.
Васко да Гама поклонился и вышел из караульного помещения.
— Видишь, какую птицу ты сегодня словил, — сказал алькайд, обращаясь к начальнику стражи. — Король Маноэль, верно, вспомнил, как при покойном короле Жоао, этот молодец проявил смелость, энергию и очень ему помог. Французские корсары, с ведома своего короля, напали на нашу каравеллу, груженную золотом и возвращавшуюся из Гвинеи. Недолго думая, Васко да Гама объехал все побережье Португалии и захватил французские торговые суда, оказавшиеся неподалеку. Наш король мог теперь угрожать французскому конфискацией его товаров. Отплатили, словом, друг другу: француз нашему в ухо, а тот его по носу. Смех, да и только…
— Так что ж, ваша милость, может быть, король Маноэль и назначит молодого смельчака командором флотилии. А сеньор Васко да Гама доплывет до Индии, вернется с несметными сокровищами и прославится на весь свет.
Отплытие
Ранним утром Васко да Гама сел на коня и в сопровождении слуг поскакал в Эвуру, город, где были построены прекрасные дома, церкви и дворец. Летом там находился королевский двор, шелестели платья знатных дам и плащи придворных кавалеров; некоторые из них носили звание Дом, говорящее о принадлежности к высшей аристократии.
Через несколько дней Васко сумел оказаться на малом королевском приеме. Там присутствовало небольшое число вельмож и знаменитых мореходов, имевших опыт плавания вдоль африканского побережья.
Король Маноэль, лысоватый человек, с надушенной бородкой, в светло-голубом камзоле и коротком плаще, отороченном дорогим мехом московите кого соболя, с жемчужными четками и алмазным крестиком в руке, прохаживался среди придворных, оживленно беседуя с ними.
— Мы не можем больше покупать пряности и шелк у венецианцев по такой безумной цене, — говорил Маноэль с выражением государственной озабоченности на холеном лице. — Разумеется, венецианцы поднимают цены, руководствуясь тем, что сами дорого платят египетским маврам, покупающим пряности в Индии за бесценок. А пройти другим путем невозможно. Проклятые турки захватили все восточное Средиземноморье.
— С Божьей помощью, государь, наши… вернее, ваши опытные мореходы уже доходили до южной точки Африки, которую славный командор Бартоломео Диаш назвал мысом Бурь, а покойный король Жоао переименовал в мыс Доброй Надежды… — с тонкой улыбкой поддерживал тему епископ Эвурский, сухощавый, медоточиво-лукавый старец в черной сутане и пурпурной шапочке кардинала. — Осталось выйти к восточному берегу Африки и сделать последний рывок.
— О, вот для этого рывка я ищу верного, отважного и непреклонного человека, — продолжал рассуждать Маноэль, разводя руками в перстнях и брабантских кружевах, — человека, который пойдет до конца и не повернет назад, как это случалось до сих пор с нашими славными командорами…
— Такие люди, государь, иной раз возникают совершенно непредвиденно и совершают полезнейшие дела. — Славящийся образованностью Дом Хайме, герцог Браганца и Гийомар, любил приводить поучительные примеры из древней истории, чем очень раздражал короля. Однако на этот раз он высказался безусловно справедливо. — Кто ожидал такого успеха от сына генуэзского шерстобита Коломбо, предложение которого отверг король Жоао, но подхватила Изабелла Кастильская, женщина истеричная и неумная… Кто ожидал, я повторяю, что этот полусумасшедший фантазер, которого теперь называют великий адмирал Кристобаль Колон, откроет на западе за океаном новые земли, привезет груды золота и сделает захудалую Испанию мощной и богатой державой?