После Диаша к командору приплыл взволнованный Монсаид.
— Хотя пряности со складов Заморина поступают пока бесперебойно, моплахи затеяли новые козни, — докладывал расторопный мавр. — Они ходят по базарам со словами: «Смотрите, как мало среди португальцев торговцев, но зато как много солдат. А где же, — говорят они, — флотилия с прекрасными товарами, о которых болтали иноземцы, когда приехали? Нет, это не купцы — это шпионы. Они выведают, что им нужно, и вернутся, чтобы разграбить Каликут». К сожалению, господин, им снова начинают верить.
— Последний раз Заморин написал мне, что не хочет ссоры. Он написал, что приказал добросовестно купить все привезенное нами и расплатиться перцем, имбирем и корицей. — Васко да Гама хмурился, думая о том, насколько шатко их положение, успехи в торговле и даже безопасность.
— Самое важное, господин, я приберег на конец своих донесений. У меня есть знакомый, у которого иногда появляется возможность бывать во дворце Заморина. Это некий Хамиджун аль Рафи. Он узнал, что моплахи послали быстроходный корабль в Египет. И якобы мощный флот египетского султана уже плывет сюда, чтобы напасть на ваши корабли.
— Я снова пошлю письмо Заморину. Может быть, никакого египетского флота и не предвидится, но… Пусть ко мне поспешит сеньор Диаш, — распорядился командор. — А мы с тобой составим пока прощальное письмо.
Четыре дня, получив от командора письмо, Диаш добивался приема у Заморина. Наконец его допустили во дворец. Диаш взял четырех солдат и прибыл к правителю с посланием Васко да Гамы и подарками.
Заморин принял доверенного в захудалом для царского дворца, тесном дворике. Одет был просто, в синей набедренной повязке и почти без украшений: два золотых браслета, нитка жемчуга в волосах. Принял Заморин португальца очень холодно. Солдат приказал оставить за порогом. При нем был старый коварный мавр Вали. Вдоль стен стояли наиры. Переводил слова Диаша переводчик Фернао Мартинеш.
Диаш начал, как обычно, велеречивое приветствие, но Заморин прервал его.
— Мне не нужны твои восхваления, — небрежно произнес Заморин. — А подарки твоего начальника не буду и смотреть, пусть их отдадут приказчику. Письмо я прочитаю потом. Мне больше не о чем с тобой говорить.
— Я передам твои слова командору, государь. Позволь нам уйти.
— Уходите. — Заморин встал и, не оборачиваясь, скрылся за дверью, украшенной перламутром и бронзовыми розетками. Краснобородый Вали ухмылялся с откровенным торжеством. Наиры стояли неподвижно, держа перед собой наточенные мечи.
Португальцы поклонились спине уходящего правителя Каликута. Затем вышли из дворца и направились к лавке, где находились их товарищи и которую охраняли наиры.
Было уже поздно, светила луна. Диаш, Мартинеш и четверо солдат в шлемах и латах, с пиками и мечами, шли привычным путем к базару. В городе воцарилась ночная тишина, нарушаемая обычными звуками: лаем собак, отдаленным говором, воем шакалов из-за реки.
— Тебе не кажется, что за нами кто-то идет? — спросил Диаш у Мартинеша. — Меня не покидает тревога.
— Вы думаете, сеньор, на нас могут напасть?
— Все возможно. Будьте внимательны, — обратился Диаш к солдатам.
— Мы готовы отразить нападение, — ответил за всех рослый Гаспаро. — Мне тоже слышались шаги то сзади, то по сторонам, за кустами.
В это мгновение стрела звонко ударила наконечником по медному солдатскому шлему. Гаспаро пошатнулся, все невольно пригнулись. Диаш достал кинжал. Один из солдат приготовил кривой мавританский нож для метания.
Снова просвистела стрела, ткнулась в стену, тянувшуюся вдоль дороги, и упала на землю. Зашуршало в кустах. Солдат метнул в ту сторону нож. Кто-то вскрикнул, шаги и шуршание отдалились.
Солдаты обнажили мечи, пошли быстрее, внимательно озираясь. Иногда казалось, что за ними продолжают следить — из зарослей или из-за угла дома. Но преследователи так и не решились больше напасть на португальцев.
Когда вошли в лавку, Диаш рассказал о том, что произошло. Все понимали: отношения не только с моплахами, но и с индийскими властями стали напряженными. Пока португальцы находились внутри помещения, к охранявшим наирам кто-то подошел и начал переговоры. Послышался лязг затвора. Лавку заперли снаружи, португальцы оказались в ловушке.
На следующий день по всем базарам и площадям Каликута ходили одетые в красные одежды глашатаи. Они оглушительно били в барабаны и оповещали население, что Заморин изобличил иноземцев как шпионов и запрещает с ними общаться. Арабы-лоцманы из Мелинди, помня о дружбе, связывавшей их султана с начальником флотилии, поспешили на «Сао Габриэль».