Бросили якоря. С обреченного корабля перегрузили пряности, провизию, порох, ядра и матросское имущество. Сняли паруса, осторожно перенесли деревянную статую святого покровителя каравеллы. Пауло да Гама в последний раз поднялся на свой корабль. Он прошел по палубе, заглянул в трюм, где валялся мусор, доски, обрывки каната, и, еще более угрюмый, покинул судно.
— Дурная примета — бросать целый корабль, — шептал боцман Алонсо матросам Гаспаро и Дантело. — Он еще живет, на нем ни течи, ни пробоины. И мачты на месте. Когда погибает брошенный, но годный для плавания корабль, он может прихватить с собой чьи-то души.
— Не приведи Христос, спаси нас и сохрани. — Матросы перекрестились и помрачнели, глядя, как поджигают судно.
«Сао Рафаэль» сожгли, а два других корабля, где увеличились команды, пошли быстрее. Когда плыли мимо Мозамбика, Васко да Гама решил поставить крест-«падрао» с надписью о принадлежности окрестных земель португальской короне.
Бросили якоря недалеко от знакомого островка, где когда-то силой забрали здешних лоцманов. Мозамбик был на этот раз скрыт завесой тропического ливня.
Несмотря на продолжавшийся проливной дождь, командор приказал во что бы то ни стало поставить «падрао». Ставить «падрао» поехали на трех лодках. С огромным трудом, скользя и падая на глинистой почве, втащили столб на вершину холма. Пауло да Гама, руководивший этой работой, стоял на самом ветру. Надо было под дождем отслужить мессу. Патер Ковильянеш, промокший насквозь, едва бормотал молитвы. Крест на верхушке «падрао» никак не могли укрепить. Для этого следовало растопить свинец, а матросы под проливным дождем так и не разожгли огонь. Командор велел возвращаться на корабль, отказавшись от попытки установить символ королевских владений.
— Плохо, дурная примета, — говорили между собой матросы. — Даже крест поставить не удалось.
— А кто возглавлял установку «падрао»? Пауло, брат командора, бывший капитан «Сао Рафаэля». И без корабля остался, и «падрао» не установил… Плохо это все, — сказал боцман Алонсо.
Через месяц каравеллы вошли в устье реки, где прошлый раз, плывя на север, они сожгли вспомогательное судно «Сао Михаэль». Тогда же поставили здесь «падрао» из мачты судна. Начали тогда мирно торговать с местными дикарями, танцевали и веселились, но внезапно рассорились. Остов сгоревшего корабля так и стоял на берегу залива. Не тронут был и столб с крестом и надписью на верхушке.
Никто из негров не появлялся на этот раз. Это было очень досадно, потому что Васко да Гама предполагал раздобыть провизию. Направить отряд в глубь неизвестной и неприветливой земли он не решился.
Пришел рыжеватый жилистый боцман Алонсо, хотел поговорить с командором.
— Осмелюсь напомнить, ваша милость, про островок, где водятся тюлени и птицы без крыльев, — сказал боцман веселым голосом. — В тот раз мы заготовили много мяса. Надо бы найти этот островок, ваша милость.
— Скажи сеньору Мартинешу, чтобы он приказал снарядить шлюпки для охоты. Будешь его помощником, боцман. — Командор ободрился: намерение раздобыть пропитание для команды стало осуществимо.
Снарядили шлюпки и матросов с топорами и копьями. Отыскали островок, где находились тюленьи лежбища. Целых три дня португальцы били животных, солили и вялили тюленье мясо и мясо пингвинов. Запасали пресную воду. Отправились дальше с уверенным настроением сытых и окрепших людей. От свежей воды и мяса некоторые больные почувствовали себя лучше. Только Пауло да Гама выглядел болезненным и унылым, хотя старался не показывать своего недомогания. Временами его мучил сильный кашель.
Через неделю матрос увидел с верхушки мачты высокие горы с плоскими вершинами. Все поднялись на палубу и молча наблюдали, как каравеллы огибают мыс Доброй Надежды. Васко да Гама подумал, что, проплывая здесь год назад, португальцы, подтверждая его название, надеялись найти вожделенный путь в Индию. И вот они нашли его. Только теперь половины команды не было на кораблях, да и кораблей из четырех осталось два.
Крайняя южная точка Африки скрылась из глаз. Васко да Гама раздал матросам яркие ткани, подаренные султаном Мелинди, и приказал им самим сшить одежду, чтобы приплыть в Лиссабон в праздничных нарядах. Рядом с ним теперь все время находился Пауло. Командор смотрел на брата со скрытой тревогой. По утрам Пауло с трудом поднимался с постели. Дул холодный ветер, и Пауло дрожал от озноба.
Командор всегда был очень привязан к старшему брату. Они вместе делали первые шаги как моряки и воины. Под предводительством отца Эстевао да Гамы оба участвовали в знаменитой осаде Танжера, когда португальцы освободили город от марокканских мавров. А это плавание сблизило их еще сильнее.