— Восемьдесят три-тридцать, здесь семьдесят девять-сорок два, отлично тебя слышу. Прием.
— Привет, Ленка. У меня пока все в порядке, прием.
— Привет. Рада слышать. Как там гости твои, как гости? Прием.
— Понял тебя. Гости пока ведут себя прилично, об остальном поговорим, когда встретимся. Есть о чем поговорить. Пока неприятностей нет, повторяю, пока нет. Прием, прием.
— Поняла тебя, пока нет неприятностей. Клянусь, ни о чем не знала, когда отправляла их, узнала много позже. Подсказали люди добрые. Виновата, но надеюсь, что все обойдется. Прием.
— Я тоже надеюсь. Пока все благопристойно. Ну и подставила ты меня, Ленка! Конец связи.
— Рву одежды и посыпаю власы пеплом! Конец связи, до четверга.
— Ну вот и все, хозяин, — сказал Сэм, — завтра уезжаем.
Слава богу, подумал я.
— Отдохнули, поснимали. Хорошо тут у вас. Может, еще приедем.
Не дай бог, подумал я.
— Вот сегодня последний раз в озере искупаемся, соберем шмотки и завтра с утра по холодку двинем.
Христос вам в путь и богородица вдогонку, подумал я.
— Пора уже, пора… — Сэм приложился к заветной фляжке и побрел во двор, казалось, забыв о моем существовании.
— Вроде бы пронесло… — почти вслух сказал я, глядя ему вслед.
— Ага, меня тоже, — хихикнула Машка, бесшумно появляясь рядом.
— Типун тебе на язык! Вот уедут, вонища бензиновая рассеется, тогда и вздохнем свободно.
— Ну, где вы там? — заорал с водительского места Сэм. — Поехали, время идет!
Я забросил в салон микроавтобуса последний баул и захлопнул дверцу.
— Сейчас, сейчас… Еще панорамка — и двинемся! — Оператор снова пристраивал к плечу свою телебазуку.
Охранник Костя, отряхивая руки, подошел ко мне.
— Ну, хозяин, всего вам доброго, хорошо было тут у вас… — И протянул руку.
Я протянул навстречу свою, и в этот момент погасло солнце.
Когда солнечный свет вернулся, я обнаружил, что лежу посреди двора, на руках у меня наручники, а в животе — ощущение, будто я проглотил небольшой булыжник. Костя нагнулся ко мне:
— Не обижайся, хозяин, так надо. Дурака только не валяй, и все пучком будет. Перекинуться не выйдет, браслеты-то стальные. И вообще, в случае чего стреляю, — он продемонстрировал пистолет. — Пульки серебряные…
Я встал, пошатываясь, и с трудом просипел:
— З-зачем?
— В Москву поедем, науку двигать будем…
Из-за угла избы появилась Машка. Она была очень бледна, на руках у нее тоже поблескивали наручники, а охранник Витя крепко придерживал ее за плечо.
— Вы с ума, что ли?.. — Сережа, выскочив неведомо откуда, бросился к Машке и попытался оторвать от нее Витю, но тот сделал небрежное движение свободной рукой, и Сережа свалился. Сэм вылез из машины, приподнял неподвижное обмякшее тело за ремень джинсов, кряхтя, дотащил до микроавтобуса и затолкал в салон.
— Так, порядок. Ну, теперь этих…
— А мамаша? — спросил оператор, не отрываясь от камеры.
— Потом, потом, куда она денется…
И в этот момент из избы раздался рев, от которого задребезжали стекла.
Вы когда-нибудь видели атакующую медведицу? И не дай вам бог. Во-первых, это страшно. Это ведь только в сказках медведь выступает этаким добродушным недотепой. На самом деле это хищник, который — лицом к лицу, по крайней мере — никого и ничего не боится. Во-вторых, медвежью неуклюжесть придумали горожане, которые медведя видали разве что в тесной клетке зверинца.
А в-третьих, видеть вы ее будете очень недолго. В два, самое большее в три прыжка зверь до вас дотянется — и никакие охотничьи ножи не помогут. У медведя великолепная реакция, могучие мышцы и огромные когти.
Медведица, вылетев на крыльцо, не замешкалась ни на секунду. Огромным прыжком она покрыла половину расстояния до Кости. Тот успел выстрелить всего один раз — и промазал. Мгновение спустя бурая мохнатая туша смахнула его, как кеглю. Пистолет описал в воздухе дугу и канул в заросли знаменитой крапивы.
Витя, державший Машку, сунул свободную руку за пазуху, видимо, тоже за пистолетом, но медведица оказалась вдруг совсем рядом с ним… и такого удара не постыдился бы сам Брюс Ли. Детина, пролетев спиной вперед метров пять, с треском сломал пару жердей прясла и рухнул в ту же крапиву. «У-у-ууу!!!» — раздалось оттуда…
Оператор, видимо, машинально снимал все происходящее, пока медведица не прижала его к машине. Затем последовала расправа с видеокамерой. Медведица лупила ее лапой до тех пор, пока с искореженного каркаса не осыпались последние пластмассовые осколки, а после этого зубами превратила кассету в грязный комок мятой и рваной ленты. Оператор тем временем забрался в машину, запер дверь и поднял стекло.