Сет 723: Это весьма распространенное заблуждение. На самом деле, Сет — бог всего аномального, отклоняющегося от нормы. Он — разрушитель вселенского порядка. Но в мире Абсолютного порядка жизнь невозможна. Нужен Хаос, чтобы зажечь звезды. И я говорю: в тебе есть еще Хаос.
КираРинг: Сет, ты — мой бог!
Сет 723: Спасибо.
Я отключаюсь и начинаю шарить по собственным файлам. Двадцать девятый выпуск — это почти год назад. Господи, неужели Сет все их так помнит? Да, вот эта красочная бредятина. Похитили. Клонировали…
Меня похитили и клонировали! Мысль, невероятно ясная и четкая, ставящая все на свои места, безраздельно овладевает мной. Вот разгадка моей чудовищной тайны. Правда, клон должен быть моложе на тринадцать лет. Но, может, он и развивается быстрее? Если у них есть технология клонирования, почему не быть и стимуляторам роста? Ее растили где-то в секретных лабораториях — должно быть, в Зоне 51, — пока не пробил час приступить ко второму этапу зловещего плана…
У меня бред. И какая-то часть меня понимает это. Мне надо принять таблетку, всего одну таблетку, такую розовенькую…
Говорят, все великие писатели были чокнутыми в той или иной степени. Говорят еще, что иначе они просто не смогли бы написать столько интересного. Так что это — полбеды. Но я еще и врунья.
Я вру матери. Вру читателям. Вру самой себе. Вру вам, леди и джентльмены, хотя вас и нет на самом деле, вы существуете только у меня в голове, но и вам я вру, и вы не догадаетесь, где и в чем, а если и догадаетесь, то никогда не будете уверены до конца.
Голодные глаза в пустоте…
Когда я прихожу в себя после приступа, то не сразу могу сообразить, где я и кто я. Словно компьютер, в котором медленно загружается система. Надо подождать, пока появится рабочий стол.
В этот раз я успела дотянуть до дивана, и это хорошо. Просыпаться в кресле или на полу не очень приятно — потом все тело ноет, словно жалуясь на дурную голову. Оно ведь ни в чем не виновато.
Сумерки — день или ночь? А, вот и часы, они ни разу еще не предали меня. С ними я всегда могу вычислить свои потери, и это успокаивает.
Я поднимаюсь с дивана и начинаю обход квартиры, озирая ее настороженным взглядом. Вы думаете, я проверяю, не проник ли кто-то в мою обитель, пока я спала? Нет, я боюсь совсем другого.
Это страшная мысль, очень страшная… Спадали я?
Иногда я нахожу вещи не в тех местах, где им положено быть. Иногда продуктов в холодильнике оказывается меньше, чем я думала. И другие подобные мелочи, которые легко объяснить рассеянностью, но…
Я боюсь, что хожу во сне. И не просто хожу, как лунатики, но еще и делаю нечто, возможно, осмысленное, но не по собственной логике, а по какой-то иной. Я еще помню, как, будучи студенткой, вдруг очнулась на вокзале с билетом на автобус, который спустя несколько минут должен был увезти меня в другой город. При мне была сумка со всем необходимым. Проблема в том, что я не помню, как собиралась, как покупала билет и, главное, — зачем?
Я боюсь, что у меня раздвоение личности. Это страшная тайна, которую знает только доктор Штерн, но он не верит мне. Ведь он до сих пор не видел моего второго «я», и никто его не видел, а уж я сама — тем более.
Но, может быть, это время пришло? В прошлые выходные приступ был невероятно долгим, более чем на сутки… Но очнувшись, я не почувствовала ни голода, ни жажды, ни какой-либо слабости в теле. Странно, правда? Я не сказала об этом доктору, соврала. Возможно, когда-нибудь меня придется госпитализировать — для моей же пользы, конечно, — но мне, по малодушию, хотелось бы оттянуть этот момент как можно дольше. Я слишком привыкла к своему маленькому мирку.
Искала по всем шкафам рыжий парик. Вспомнила, что купила его несколько месяцев назад, когда сотворила с собственными волосами нечто поистине ужасное, а потом еще и пригласила Дэвида исправить содеянное. Тот, конечно, рад был постараться, бестолочь криворукая… В общем, я после этого решила сменить имидж. Носила это рыжее чудо дней пять, так что была на человека похожа. Да чего там — выглядела, страшно сказать, вполне симпатично! Тот же Дэвид, между прочим, был в восторге…
А потом сняла и забросила свое искушение куда-то. Потому что в зеркале видела не себя. Думала, что привыкну, но не смогла. Страшно!
Искала-искала, выдохлась совсем. Не нашла.
Фаза Два началась с того, что посыльный принес три конверта:
— Мисс Ринг? Распишитесь.
Я расписалась, как дура, и только через несколько минут поняла, что я — не Ринг, а все еще Митчелл, и конверты мне адресованы быть не могут. Так и оказалось: они были предназначены для мисс И. Ринг, только адрес был мой. А обратный — какая-то фотолаборатория.