С другой стороны, в любовных делах бывают такие извивы, что без психоаналитика не объяснить. Бывшие влюбленные особенно мстительны. Вспоминалась история — не потому, что она о сильной любви, а потому, что из последних.
Любили друг друга со школы. Потом три года была страстная дружба, которая вот-вот собиралась перейти в брак. Но ей встретился другой. Тогда первый, оставленный, во всех парадных микрорайона написал краской ее имя, адрес и одно слово — «дает».
Ну, это не о любви…
Идти мешал портфель. Сколько раз зарекался домой работу не брать. Портфель старомодный и вздутый, похожий на вытянутую подушку с ручкой. Он цеплялся за прохожих, и я пошел краем панели вдоль поребрика.
Сердце успело екнуть, но я сжаться не успел, потому что ничего не слышал, кроме этого екнувшего сердца…
Удар в поясницу меня приподнял и швырнул на асфальт. И вроде бы тишина. Но в ней я расслышал женский крик и людской говор. Слух возвращался, и вместе с ним в поясницу шла боль.
Я сел…
Пожилая женщина, старушка, два парня… Я протянул руку и ухватил свой портфель. Старушка спросила:
— Вызвать «скорую»?
— Нет, спасибо.
Опираясь на портфель, я поднялся. Ноги дрожали, но держали. Лишь боль в пояснице отдавала в них неопределенной ломотой. Я спросил:
— Что это было?
— Машина вас сшибла, — объяснила старушка.
— Совсем обнаглели! Надо же с проезжей части выскочить на панель, — возмущалась пожилая женщина.
— Что за машина?
— «Москвич» белого цвета, — сказал один из парней.
Я достал из портфеля мобильник, позвонил Леденцову и невнятно объяснил ситуацию. Он приказал:
— Оставайся на месте, сейчас приеду.
— Зачем, Боря? До прокуратуры недалеко.
— Перепишу всех очевидцев.
— Да стоит ли? Не задавил же…
— Сергей, ты и головой ударился? Неужели не соображаешь?
Я не знал, припечатался ли головой к асфальту, но соображал туго. Поэтому ничего не ответил. Майор повысил голос:
— Он же запугивает! Сперва подложил учительнице муляж бомбы, а теперь придавил тебя.
— Кто, Боря?
— Забыл, что «Москвич» белого цвета принадлежит физику?
13
Сделать обыск в квартире физика Рябинин поручил капитану, снабдив его всеми необходимыми постановлениями. Палладьев взял участкового и прихватил двух понятых — соседей.
— Квартира не эксклюзивная, — заметил лейтенант.
Возникло много загадочных нерусских слов, которые знал даже участковый. Палладьев усмехнулся:
— Потому что дверь не металлическая?
— Тут есть дверные ручки, а в эксклюзивных ручек теперь не ставят.
— Ногой открывают?
— Электроникой.
Несмотря на неэксклюзивность, участковый легко отомкнул два замка. Они вошли. И Палладьев решил, что в УПК есть очень правильная статья, запрещающая незаконное вторжение в частный дом — это же вторжение в личную жизнь.
Прихожую они миновали скоренько, как малоинтересную. Участковый предложил:
— Начнем с кухни?
Когда не знаешь, что ищешь, то все равно, с чего начинать. Хотя бы с подоконника, где стоял длинный пластмассовый желоб-корыто, в котором плотно росли кактусы. Им было тесно так, что, похоже, своими колючками они впились друг в друга. Пузатенькие, с белыми редкими цветочками — щетинистые птенцы с раскрытыми клювами.
Участковый распахнул холодильник. Оттуда как желтым огнем полыхнуло — целый отсек был завален апельсинами. Но лейтенант сосредоточился на красивой стройной бутылке водки «Русский бриллиант», которая его удивила.
— Во, на этикетке сообщается, что очищена молоком.
— Кристальная, значит.
— Физик-то выпивал.
— Лейтенант, у пьющих водка дома не держится.
— Водка стоит, а закуски нет.
— Апельсины.
— Мужик должен любить рыбу, — нравоучительно заключил участковый.
В ванной смотреть вроде бы нечего: не отпечатки же пальцев искали. Но участковый протянул капитану фигурный пузырь, на котором сообщалось, что это цитрусовый шампунь для мужчин:
— Любит физик апельсинчики.
Висевший на кафеле веник, похоже, лейтенанта рассмешил.
— Неужели тоже апельсиновое дерево?
— Эвкалипт.
Они прошли в комнату, большую и единственную в квартире. Похоже, она была маловата для одинокого мужчины. Полки, стеллажи, столики… Обилие книг, да не художественных, а научных и технических. Капитан приткнулся к стеллажу с проспектами и журналами сплошь по вопросам нанотехнологии. Он только слышал, что это технология на молекулярном и атомном уровне. Как ее представить, если единицей измерения служит одна миллиардная метра? Перспективы невероятные, потому что на молекулярном уровне меняются свойства материи.