Но это случилось давно, еще в пионерский период. Теперешние мальчишки вряд ли способны оторваться от экранов и организовать «Детективное бюро».
За моей дверью что-то происходило. Нет, не стучали, а похоже, человек хотел почесать об нее спину и никак не мог изловчиться. На всякий случай я крикнул:
— Войдите!
Тот, кто чесался о дверь, вошел. Мальчишка, который бродил по коридору. Я удивился:
— Петька, ты?
— Ну.
Зря он не придет. Главный источник оперативной информации. Спросил я осторожно:
— Ты пришел по делу или в гости?
— Не по делу и не в гости, а поговорить.
— Тогда садись.
Не расплескать наполненный сосуд. Не спугнуть того, с чем он пришел. Наверняка Петька осознал всю нелепость своей выдумки о «летающей тарелке». Но начинать надо исподволь, не с главного:
— Петя, яйца-то давишь?
Он набычился и не ответил. Неудачно я заговорил. Не про отметки же его спрашивать и не про родителей? Следователю все надо знать, про того же Гарри Поттера — сейчас бы обменялись мнениями. Но Петька мне помог сердитой и невразумительной репликой:
— Вам возраст не позволяет.
— Что не позволяет?
— Верить в необычное.
— Петя, мне профессия не позволяет: следователю нужны доказательства. А потом, есть настолько трудновообразимые вещи, что и доказательства не убеждают. Например, отыскали кристаллический циркон, которому сколько думаешь лет?
— Миллион.
— Четыре миллиарда триста миллионов лет. Можно это представить?
— Можно, потому что камень. А вот в янтаре нашли насекомое, которое в нем просидело 25 миллионов лет.
— И живо? — удивился я.
— Высохло.
Суровой набыченности на Петькином лице как не бывало. Улыбается, на щеках румянец — хоть в рекламу его о пользе яблочного сока. Теперь я знал, чем удерживать его интерес:
— Вообще-то, в природе много чудес. Особенно в живой.
— Вы про хамелеонов?
— Про ворон, про их ум.
— Есть животные поумнее.
— Не скажи. Идешь ты по улице, карманы твои набиты грецкими орехами, а колоть нечем. Что будешь делать?
— Камнем.
— А вороны кладут орехи на проезжую часть и едущие автомобили раздавливают их колесами.
Петькин взгляд как-то посерьезнел: он меня все еще оценивал. Я оказался человеком, способным восхищаться необычным. И чтобы добавить в его глазах себе весу, я начал вспоминать то, что давно забыл:
— Петька, а крысы еще умнее птиц. Если одна крыса поела отравы, то другие к этой еде уже не притронутся — она их каким-то образом информирует.
— Крысы противные.
— В природе все уравновешено. Вот есть морская рыба-шар. Содержит смертельный для человека яд, и в то же время этот яд подавляет раковые клетки. Им можно лечить.
Мои знания о природных чудесах могли иссякнуть. Не предложить ли ему кофейку? Можно было затеять криминальные истории, но говорить об уголовщине я не любил. Тем более с ребенком. Но мне еще не известно, зачем он пришел. И я потянул время, заключив нравоучительно:
— Много чудес в природе, поэтому ее надо беречь. Не ломать деревьев…
— Почему?
— Потому что ты можешь убежать, а дерево нет.
— Природы много.
— Много? А знаешь, что в нашем городе пропали воробьи? В речушку под Рыбинском ударила молния — речка загорелась. Настолько вода была насыщена нефтепродуктами…
Лицо мальчишки тускнело. Экология — не эго тема. И к чему я завел этот тяжелый разговор? Надо говорить о том, что интересует современную молодежь. И, покопавшись в памяти, я сообщил:
— Петька, Интернет-то отмирает.
— Как может отмереть?
— Изжил себя. Файлы надо перекачивать скорее… Уже идет развитие Интернета-2. А слышал, что фирма IBM учит компьютеры размножаться?
Я ждал удивления, но Петька скривил губы пренебрежительно. Неужели давить в туалете босыми ногами сырые яйца ему интереснее? Он объяснил:
— Вы это все прочли?
— Естественно.
— А я хочу сам.
— Что сам?
— Открыть и проверить.
Ну да, вывести корову, которая доится сгущенным молоком. Я вздохнул: связался черт с младенцем. Но младенец, хмыкнув носом, хитренько спросил:
— А если музыка из-под земли?
— Не понял…
— Играет под землей. Значит, что?
— Какая музыка, из-под какой земли, где?
— На пустыре, за железной дорогой.
— Выдумал?
— Честное слово. Поедемте…
— Куда?
— На пустырь.
В деле о пикнике открывалось новое обстоятельство. Я имею в виду фотографию Тамары Леонидовны, изъятую на квартире физика. Эта фотография вывела следствие из тупика. Если учитель физики преступник, то ясно, почему он пустился в бега и почему ребята молчат о событиях на лужайке. О нем, о физике, я и намеревался расспросить Петьку. А не пустырь… Впрочем, на этом пустыре мальчишка станет разговорчивее.