По потолку пробегают синие и красные блики. Воет сирена. Автомобиль останавливается под окном. Через минуту трое крупных мужчин в белых халатах подхватывают человека и уносят, вопящего и корчащегося, вниз. Они не видят меня. Я встаю из кресла и, сопровождаемый лунным сиянием, спускаюсь по скрипучей лестнице, прохожу через магазин на улицу и сворачиваю в проулок. Здесь, широко расставив ноги по обе стороны мотоцикла, меня ожидает улыбающийся Хеймдаль. Луна тускло отражается в хроме бензобака.
— Ну, как прошло? — спрашивает ас.
— Удовлетворительно, — пожимаю плечами я. — Спасибо. След очень свежий.
— И куда же он ведет?
— В Индию, как ни странно.
Хеймдаль хмыкает:
— Небесные танцовщицы. Тебе повезло.
Я вздыхаю и сажусь на заднее сиденье, покрепче вцепившись в черную кожу его куртки.
— Я не представлен в тамошнем пантеоне. Меня там не любят.
Двигатель взревел, стены испуганно отразили звук. Набирая скорость, мотоцикл вырулил на дорогу.
— Ладно, содействия они не окажут, — вновь пожал плечами Хеймдаль, — но и мешать, я думаю, не будут.
— Да они меня на порог не пустят.
— Брось.
— Я-то брошу… Ладно, Хеймдаль, спасибо за все. Ты мне здорово помог, я этого не забуду.
Я воссоздал вокруг себя свой собственный экипаж — комфортный белый «Роллс-Ройс». Пока еще туманный, он несся с той же скоростью, что и мотоцикл, и в одном пространстве с ним.
— С тобой опасно дружить, Локи, — вдруг серьезно сказал ас. — Боюсь оказаться на месте Тора.
Я был спутником Тора. Я бился с ним спиной к спине. Я предал его, связал и оттащил врагам, чтобы отрезать волосы его жене.
— Нет, Хеймдаль, дружище. Сейчас мы с тобой в разных пантеонах. Сейчас меня зовут Хонсу Неферхотеп.
— Пока что, — заметил Хеймдаль.
— Проницательный ты мой, — устало усмехнулся я и отвалил от него.
Минуту «Роллс-Ройс» мчался справа от мотоцикла, потом их дороги разбежались, а еще через минуту обе машины растаяли в первых лучах восходящего солнца.
4. Партия за Ближний Восток
Солнце едва перевалило за полдень, и белый «Роллс-Ройс» катился по дороге, сияя как второе светило. Он следовал вдоль медлительной глиняно-мутной реки, оставляя позади аккуратно выделанные поля, сады, в зелени которых почти терялись вычурные крыши вилл, улыбчивых смуглых людей в богатых одеждах, мужчин в небольших тюрбанах и женщин в сари, с красными точками над переносицей. Долгое время мимо тянулась пустыня — растрескавшийся от жары суглинок, потом начались глиняные домики, с первого взгляда казавшиеся холмиками; изможденные костлявые старики, голые дети, напуганными глазами взиравшие на машину-призрак. Густая пелена пыли долго висела позади.
Он проезжал сквозь высокие города, по запруженным людьми и транспортом улицам, мимо роскошных популярных храмов, не останавливаясь — за красотой ритуалов здесь забыли о. богах, и даже память самих мест скрыли за механическим повторением мантр, закатали под асфальт, — дорога отсюда будет слишком длинной. «Роллс-Ройс» стучал по щебенке, трясся по узкоколейкам, редкие поначалу деревья густели, обнимались лианами, наполнялись пением птиц; редкие небольшие деревушки, затерявшиеся в чаще, в глуши, отмечали собой путь.
Наконец автомобиль остановился у заросшего лианами фасада заброшенного храма под томными улыбками пучеглазых барельефов.
Хонсу вышел из салона и громко хлопнул дверцей. Секунду пощурясь на солнце, он вошел в прохладную полутьму внутренних помещений. Двое стариков-селян, увидев его, шумно выдохнули и бросились прочь. Хонсу не обратил на них внимания. С интересом оглядев статую Вишну, он зашел за нее и шагнул к еле заметному в углу проходу. Оттуда душно тянуло благовониями, коридор терялся во тьме. Хонсу осторожно вошел в нее.
Долгое время он шагал в темноте, ориентируясь в поворотах по холодящему щиколотки сквозняку. В стенах коридора встречались провалы — не то ниши, не то боковые ходы; Хонсу проходил мимо, прислушиваясь. Постепенно он стал различать словно бы шум моря; шагов через пятьсот шум распался на множество бормочущих что-то голосов, эхо носило их по каменным закоулкам, сталкивая и перемешивая. Хонсу прошел мимо, оставив голоса где-то за стеной. Коридор явно уводил вниз. За одним из поворотов Хонсу открылось множество красных мерцающих точек, словно звездное небо. Он шел мимо вставленных в стены курительных палочек. От запаха курений сделалось душно, и Хонсу свернул в первый же боковой ход, спустился на несколько уровней по грубой каменной лестнице и оказался в таком же коридоре, но освещенном редкими факелами. Здесь запах был тоньше; где-то в отдалении в сложном ритме били барабаны. Хонсу вновь пошел туда, где коридор понижался. Вновь послышался шум волн, вновь распался на голоса, коридор раздался в стороны, потолок потерялся в вышине. На полу, поджав ноги, раскачивались сотни людей, бормочущих мантры в сложенные чашечкой ладони. Их глаза были закрыты, лица — потные. Хонсу прошел между ними извилистой тропкой и вновь нырнул в темный зев коридора. Бормотание затихло за спиной, но барабанный ритм продолжал преследовать его.