— Знаешь, Сет, — продолжал Анубис, — я понял, что ты прикрылся мной уже в тот момент, когда начал свои разговоры. Я все ждал, скажешь хоть что-нибудь прямо или нет? А ведь если бы сказал, я не отказал бы тебе. И сейчас мы стояли бы вместе.
Я резко обернулся к нему:
— Я не хотел, чтобы вы воевали!
Анубис встал с трона и прошелся перед его основанием.
— А это уже не имеет значения. Мир кончается. Выиграю я или проиграю — мне не сидеть на этом троне.
Я опешил: неужели все давно знают то, о чем я только что догадался?
— Почему ты так говоришь? — осторожно осведомился я.
— Я живу под землей, — ответил Анубис. — Я вижу, кто с кем встречается, кто с кем разговаривает. Я догадался.
Я внимательно разглядывал его непроницаемую морду.
— И ты решил побуянить напоследок?
— Я готовился к этому долгие годы, почти всю жизнь. Но не решался. Смешно, решился, только когда это потеряло смысл. Но иначе окажется, что жизнь прожита зря.
Он обернулся ко мне, узкоплечий, невысокий, теряющийся на фоне воинственных стягов, и сказал:
— Пусть недолго, но я все-таки посижу царем в своем царстве. В чем-то здесь есть и твоя заслуга. Но я, тем не менее, отомщу тебе: помогу исполниться твоей мечте.
Мое сердце вновь пропустило удар.
— В заброшенном Эдеме, в урочище Тоал, — пел Анубис, — в небольшом домике с белыми колоннами…
Гейзер вспенился в моей душе, воздух оглушительно схлопнулся в том месте, где я только что стоял. Я взметнулся к потолку и заорал:
— Так ты все это время знал, где она?!
Анубис залаял-захохотал на меня снизу. Сила наполнила мои плечи, я пробил потолок тронного зала, багровое небо, пятиметровый слой земли и бросился напролом, сквозь неухоженные заросли, кусты, спутанные плющом, мимо вековых дубов, чьи узловатые ветви переплетались между собой и обрастали седыми лохмами мхов. Постепенно стволы расступились, лианы расплелись, земля опустилась и вывела меня в урочище Тоал. Впереди показалась аккуратная вилла с темными окнами. Мои ноги замедлили бег.
Эдем был пуст: ни птичьих трелей, ни звериных голосов — все животные ушли в мир, оставив Сад во власть растениям, — и дом был так же тих и будто бы пуст, но я чувствовал, что он всего лишь затаился, он видит меня, и глаза его — ЕЕ! — полны страха. Я спускался к ней, приближался неотвратимо, как когда-то она шла по Желтому залу, где потолок вместо колонн поддерживали песчаные смерчи, по проходу меж ними, к моему трону, первая женщина, демон сна и сладострастия, — такая, какой ты хотел ее видеть.
— Приветствую тебя, Сет! — сказала она.
Мир был молод тогда, и я был юн, и я поднял в приветствии руку, поразившую Апопа.
— Рад видеть тебя, перворожденная.
Она села на песок у моих ног:
— В тебе есть сила, Сет. В тебе пропадают великие возможности. Мне больно смотреть, как теряешься ты в тени брата.
Я недоуменно посмотрел на нее:
— Разве защищать мир от зла, это мало?
— Для бога? — ухмыльнулась Лилит. — Пока ты катаешься в лодке Ра, твой брат творит будущее людей, создает им ремесла, культуру, все многообразие их интересов и возможностей. Чего он не изобретет для них, того не будет никогда. А ты — всего лишь охрана. Тебя задвинули, Сет.
Я молча смотрел на нее.
— А в тебе больше, чем в Осирисе. Ты его брат. Вас трое, но Анубис увлечен мертвыми, он творит там. А ты? Что сотворил ты?
Я словно окаменел, поняв, что — ничего: я был молод тогда, и это казалось очень важным. Лилит жарко придвинулась ко мне, обняв мои ноги:
— Ты сможешь, я верю в тебя.
Нет, я не согласился тогда, но она шептала мне это ночь за ночью, пока я лежал, ослабевший от сводящей с ума близости с мечтой. Наутро ойа рассыпалась росой, а я шел на работу и вдруг ловил себя на том, что мне скучно топтаться на носу барки Ра, опираясь на гарпун, которым я однажды поразил заносчивого змея из бездны. Лилит просила не говорить о нашей связи никому. Не то чтобы она жалела Нефтиду, просто связь с демоницей могла повредить моему образу, когда я займу трон Осириса. Я понял, что всерьез обдумываю эту возможность.
И я сошел с барки Ра в пустыню. Я предложил Осирису поменяться местами. Я нашел приспешников. Я сделал гроб и пришел на пир. И какое-то время я был повелителем мира.
Вот тогда-то я понял, что Лилит обманула меня: я не мог ничего создать, я не Осирис.
— Зачем ты толкнула меня на это? — бросался я на Лилит.
— Я хочу быть первой, — гордо отвечала суккуб. Я хочу быть выше этой выскочки Евы.
Я вновь кидался изобретать, скрипел зубами и выдумал меч. Яд. Порох. Я узнал, что распад высвобождает энергию, и научил людей еще одному способу использовать ее: я показал им взрыв. Я укрепил понятие власти, я укрепил позиции силы, позиции кнута. Я утвердил власть мужчины над женщиной, намекнув, что он сильнее, а люди додумались до изнасилования. А я… Я был способен научить их тому, как разрушить то, что создал Осирис, и однажды, заглянув в зеркало, я увидел там змеиное рыло Апопа.