— Он спятил? — поинтересовался я у смотревших ребят.
— Ставит опыт, — сказал один.
— Учится, — поправил другой.
— Поставить рекорд, — объяснил третий.
Увидев меня, Петька перестал топтать яйца, сгреб газету и спустил в унитаз. Затем молча задрал ноги до раковины, смыл с них желток, вытер пятки носками, сунул их в карманы, напялил ботинки на мокрые ступни и нехотя сказал мне:
— Больше не буду.
— Яйца кончились, — подсказал кто-то.
— Петя, я к тебе по другому вопросу.
Мы отошли в дальний угол коридора. По какому-то неведомому мне сигналу школьники схлынули. У окна был низкий и широкий подоконник. Мы сели.
— Петя, я к тебе обращаюсь по делу.
— Лерка рассказала?
Следователь — любитель тайн. По-моему, их ценность не в значимости информации, а в степени загадочности. Хочу сказать, что, к примеру, полет на Марс мне так же интересен, как и цель Петьки, топтавшего куриные яйца.
— Петя, того… яичницу хотел сделать?
— Кто же в туалете яичницы делает? — удивился мальчишка.
— Тогда зачем давил?
— Не давил.
— Я же сам видел…
— Ходил по ним.
— Зачем?
— Хочу повторить рекорд.
— Какой?
— Человек в Африке ходит по сырым яйцам и не давит.
— Наверное, по вареным.
— Нет, записано в рекорды Гиннеса.
Я понял, что с такими фантазерами мне до правды не докопаться. Если Лера сочинила летающую тарелку, то этот Петя выдаст порцию зарубежной фантастики. Нашествие каких-нибудь ящеров или гигантских клопов.
— Петр, наверное, мечтаешь стать писателем-фантастом?
— Нет, буду генетиком.
— Хочешь продлить жизнь человека?
— Нет, хочу вывести корову.
— Они вроде бы уже есть.
— А я выведу корову, которая будет доиться не простым молоком.
— А каким?
— Сгущенкой.
— Неплохо, — согласился я. — Но как это сделать? Чьи же гены пересадишь корове?
— Гены сахарной свеклы.
— Ага.
— Можно проще: кормить коров только сахарной свеклой.
— А может, просто сахаром?
— Экономически не выгодно.
Я обдумывал вариант с коровой — выгодно ли экономически. В его возрасте я таких слов, как «экономически», не знал. Уж наверняка не употреблял. Петька ждал моей оценки. Круглая голова казалась упрямой. Видимо, за счет щетинистых волос, которые, похоже, не пригладить и утюгом. Глаза блестят с вызовом: готов доказывать про корову.
Я вздохнул. Не потому, что такой мальчишка мог сочинить не только летающую тарелку, но и чайник с самоваром… Вздохнул, потому что представил, как этот Петька вырастет и утонет в долларах, автомобилях, коттеджах, ту-pax на экзотические острова. И останется его корова пощипывать травку и не будет доиться сгущенным молоком.
— Петька, ты придумал про летающую тарелку?
— В газетах писали, — буркнул он, отворачиваясь.
— Значит, была?
— Только не тарелка, а сигара.
Он посмурнел и слова теперь давил из себя, как из тюбика. Врать вообще тяжело, особенно мальчишке.
— Петь, знаешь, что человек обязан говорить правду?
— Не всегда.
— Как это «не всегда»?
— А если дал клятву?
— Ну, смотря кому и смотря о чем, — замешкался я, не зная, как быть с клятвой.
— А хоть о чем.
— Петя, — зашел я с другой стороны, — а если уголовное преступление? Детективы по телевизору смотришь?
— Там бандитские клятвы, а мы поклялись клятвой человеческой.
Нарушить человеческую клятву сложней. Но у меня был еще один заход — с третьей стороны.
— Петя, ты мне плетешь про клятвы… А ведь человек погиб!
— Кто?
— Физик.
— Павел Андреевич уехал на своей машине.
— Твоя «сигара» его не тронула?
— Она никого не тронула, — промямлил он и умолк накрепко, как защелкнулся замок неотмыкаемой конструкции.
В процессе расследования есть такое действие — выезд с преступником на место преступления. Чтобы закрепить доказательство, чтобы вспомнил… У меня не было преступника, не было расследования, не было доказательств… Но ведь я считал, что нет и никакой криминальной психологии, а есть общая психология человека.
— Петя, это место в лесу запомнил?
— Ага.
— Покажешь?
— Угу.
7
Погода следующего дня способствовала прогулке, ну, и зависанию «летающих тарелок». Ничего подобного не было. Ехали мы не на прогулку, на место происшествия, и летающая тарелка не висела. Разумеется, помогла милиция. Капитан Палладьев с машиной и с экспертом, которого он уломал прокатиться. Следователь, оперативник и криминалист — почти комплект. Нет только понятых.