— Петя, ты почти все рассказал… Давай уж правду всю.
— Не могу.
— Ага, клятва?
— Разве можно навредить Тамаре Леонидовне?
— Нельзя, — согласился я.
8
Вот загадка. Растет умным, хорошим, воспитанным, а вырастает никчемностью. Растет хулиганистым, разболтанным, туповатым, а вырастает интересной и значимой личностью.
На Петьку я мог, конечно, надавить. Признался бы. Но мне он нравился. Держал клятвенное слово. Любознателен, как истинный ученый. Ходит по сырым яйцам… А когда станет взрослым, не откажется ли вывести корову со сгущенкой?..
Уроки кончились, и ребята небольшими группами высыпали во двор. Я спросил у них, где Вера Черенкова.
— Вон к машине пошла, — сказал мальчишка.
Машина стояла за школьной оградой. Я плохо разбираюсь в них. Широкая, вальяжная и за счет фар какая-то лупоглазая. Девочку я не догнал. Она юркнула в машину и захлопнула дверцу. Некоторые родители возили детей в школу на автомобилях и потом за ними приезжали.
Я вжался очками в ветровое стекло, обозначая свое присутствие. Дверца открылась, и на землю ступил высокий мужчина в широкополом кожаном пальто нараспашку. Он спросил кратко, но выразительно:
— Ну?
— Вы отец Веры Черенковой?
— Ну?
— Мне нужно с ней поговорить.
— О чем?
— О школьных делах.
— А ты кто?
— Во-первых, не «ты»…
Объяснить ему, что я не ты, а вы, успеть мне не удалось. Руками, как механическими щупальцами, он схватил края моей куртки и перекрутил ее. Дышать стало нечем. То ли от внезапности, то ли кислороду не хватило, но ноги мои ослабели. Одной рукой я держался за машину, второй за собственный портфель, стоявший на капоте.
На глазах всей школы… Стыд и обида… Портфель, словно уловив мое состояние, медленно заскользил по отполированной поверхности, как с горки. Я придал ему скорости и раззудил плечо для полного маха руки. Описав полукруг, портфель боком врезался в голову моего душителя, в районе уха…
Он отпустил меня и неожиданно сел на землю. Я испугался, потому что портфель был следственным: фотоаппарат, металлические скребки и разные пинцеты, коробки с реагентами, папки с набором протоколов, рулетка… Вдобавок я сунул в него толстенный том, почти восемьсот страниц, книгу под названием «Язвы Петербурга»…
Водитель вставал медленно, словно земля под ним оказалась нетвердой. Но когда встал, я понял, что сейчас нетвердой земля станет для меня. Он смотрел на мою фигуру, как хищник раздумчиво смотрит на слишком мелкую добычу.
— У меня есть оружие, — предупредил я, не уточняя, что оно лежит в сейфе кабинета.
Со мной был только увесистый портфель. Я приподнял его, намереваясь прикрыться, как щитом. Неужели его не остановит моя седина, очки, возраст?..
Его остановил топот подбежавшего охранника школы:
— Гражданин Черенков! Это же следователь прокуратуры.
Напряжение с Черенкова скатилось. На лице вопросительное недоумение: бить меня или не бить? Ярость прорвалась словесно:
— Издеваться над ребенком никому не позволю!
— Почему «издеваться»? — возразил я.
— Вера теперь лечится у психиатра!
— Лечится… Почему?
— После той истории в лесу.
— А какая история?
— Она не говорит.
— Гражданин Черенков, я как раз и хочу разобраться…
— Распустили преступность, а теперь разбираетесь?
Насчет «распустили преступность» я был согласен. Пострадавшие частенько злость с бандитов переносили на государство и его представителей. И правильно делали. В конце концов, мошенники, квартирное ворье, фиктивные риэлторы, денежные пирамиды возникали в результате слабости государства.
— Гражданин Черенков, вы могли бы помочь следствию.
— Чем?
— Вам проще разговорить дочь, чем постороннему человеку.
— Неужели я буду втягивать ребенка в какое-то следствие?
— Она же страдает…
— Без вас обойдемся.
Родители охраняют нравственность детей. От следственных органов. Чего же они не охраняют от телевидения и СМИ, где идут бесконечные убийства, стрельбы, мордобития, пьянства и сексуальные судороги?
— Гражданин Черенков, сколько лет вашей дочке?
— Скоро будет тринадцать.
— Она газеты читает?
— Да, молодежные, а в чем дело?
— Например, в одной я вчера прочел рекомендацию, как увеличить половой член.
— И что?
— Вам не захотелось схватить редактора за грудки и тряхнуть, как меня?
Его глаза были слегка навыкате. Теперь же они увеличились. Под давлением их взгляда я пошел. Где-то я такой взгляд только что видел… Ага, взгляд выпученных фар его автомобиля.