Были энциклопедии. Много справочников, самых разных. Мемуары и биографии — от Александра Македонского до маршала Жукова. Фотоальбомы: по музейным залам и художественным галереям, ландшафтные и много какие еще. Отдельные шкафы — со старыми, дореволюционного издания, книгами.
Большой стол у окна, кресло перед ним — очень удобно, здесь можно было бы читать часами и не замечать, как бежит время. Раскрытая книга на столе. Китайгородцев склонился, всматриваясь в текст. Что-то про армию. И вдруг — знакомое словосочетание. Генерал Лисицын. Заинтересовавшийся Китайгородцев взял книгу в руки. «Вместе с армией. Судьба генерала». Издательство «Современная военная мысль». Пять лет назад эта книга вышла. Получается, что через пять лет после смерти самого Георгия Лисицына. Посмертное издание. Портрет генерала в книге. Китайгородцев его сразу же узнал, потому что тот человек, который делал восковую фигуру генерала, был настоящим мастером своего дела — один в один получилось, как на фотографии. Портретное сходство.
Ночной сон Китайгородцева был глубок и долог. Проснулся он в половине десятого утра. Даже припозднившееся осеннее солнце уже успело подняться над лесом, в комнате было светло. Тут действительно как в санатории, подумал Китайгородцев, прав был Хамза. Красивая природа, тишина, воздух чист и свеж — в Москве такого спокойного сна у Китайгородцева не было давно.
Во всем доме, как казалось, не было ни одной живой души. Китайгородцев позавтракал в полном одиночестве. Затем он составил текст докладной записки для Хамзы: что тут надо сделать и в какой последовательности. На самом деле в записке только очерчивался круг проблем, а заниматься детальной проработкой будут настоящие спецы. Этих технарей пришлет сюда Хамза, они осмотрятся на месте и сами решат, где какой датчик надо ставить и какие должны быть характеристики устанавливаемых видеокамер. Записи Китайгородцева будут для них всего лишь подсказкой, не более того.
Днем позвонил Хамза. Спрашивал, как дела. Нормально, отвечал Китайгородцев. Ночь прошла спокойно. Хамза обещал приехать на днях.
За целый день Китайгородцев так никого и не увидел. Он даже не мог сказать с уверенностью, есть в доме кто-нибудь или нет. Никаких звуков. Хорош телохранитель — он не знал, где его подопечные.
Уже вечером, когда за окном сгустились сумерки, Китайгородцев растревожился. Опираясь на палку, вышел из дома и отправился в обход, вглядываясь в окна. С противоположной стороны, там, где был пруд, в одном из окон второго этажа он увидел свет. Единственный освещенный прямоугольник на темной громаде дома. Только так Китайгородцев смог определить, что он здесь не один.
День шел за днем. Китайгородцев просыпался поздно, завтракал неспешно, затем обходил территорию поместья. По ночам уже подмораживало, утром трава на лужайке блестела инеем, и казалось, что это такой огромный серебристый ковер расстелили на земле.
Обитателей дома Китайгородцев почти не видел. Раза два был свидетелем того, как на своей машине возвращался Михаил, открывал багажник, извлекал оттуда пакеты со съестным, заносил в дом. Он и для Китайгородцева закупал продукты, у Китайгородцева свой персональный холодильник был на кухне, откроет его утром, а там всегда полно продуктов, о пропитании своем он даже не задумывался. Хотя кое-какие мысли у него появились, и как раз в тот момент, когда он наблюдал за тем, как Михаил выгружает продукты из багажника. Много было пакетов. И привозит он их часто. Что-то из них достается Китайгородцеву. Что-то самому Михаилу. А остальная прорва колбас, сыров и рыбы кому? Наталья Андреевна отличается зверским аппетитом? Это при ее-то худобе?
Ты очень скоро заметишь тут странности, сказал недавно Китайгородцеву Лисицын.
А ведь действительно странно с продуктами этими получается, если задуматься.
— Я не хотел по телефону, — сказал Китайгородцев. — Мало ли что.
Они с Хамзой шли по берегу пруда. Ночью гладь воды сковало первым тонким льдом, который за целый день так и не растаял, несмотря на солнце.
— Я здесь появился не как телохранитель, — сообщил итог раздумий Китайгородцев. — Я здесь как шпион.
— Лисицын? — приподнял бровь догадливый Хамза.
— Да. В прошлый раз, когда он уезжал, попросил меня повнимательнее присмотреться, — показал рукой на дом. — Он подозревает, что его родственники кого-то здесь прячут.
— Он сказал — кого?
— Нет.
— Намекнул хотя бы?
— Нет.
— Может, он действительно… того? — Хамза выразительно постучал себя по лбу пальцем.