— Машины Михаила нет? — спросил Китайгородцев у Лисицына.
— Нет.
Погрузились и уехали.
Подгадав момент, когда их никто не мог услышать, Хамза спросил у Китайгородцева:
— Заметил ты что-нибудь? Какие-то следы присутствия здесь третьего.
— Да.
— Правда?! — удивился Хамза. — Где?
— На первом этаже, в одной из комнат.
— Пойдем-ка! — сказал озадаченный Хамза. — Покажешь мне. Я ничего такого не увидел, если честно.
Вдвоем они спустились по черной лестнице, которой завершалась анфилада комнат второго этажа. В лабиринте помещений первого этажа Китайгородцев почти сразу отыскал искомое. Сдвинул задвижку, распахнул дверь. Ничем не примечательная комната, одна из многих. Хамза разглядывал ее обстановку, не переступая порога, и пытался понять, что именно могло привлечь внимание его спутника. Понять не получилось.
— Я не вижу ничего, — пожал он плечами.
— Здесь нет пыли, — сказал Китайгородцев. — Идеальная чистота. Совсем не так, как в других комнатах. Как будто старательно ликвидировали все следы присутствия здесь человека.
Теперь и Хамза увидел: очень чисто, неестественно чисто.
— И еще замок этот, — потянул задвижку Китайгородцев. — Единственная комната из тех, где есть мебель, есть окна, то есть жилая, которая запирается снаружи, но изнутри замок открыть нельзя. Здесь запросто могли кого-то запирать.
И получалось, что тот, третий, все-таки был.
— Задвижка совсем новая, — сказал Китайгородцев. — Недавно ставили. Может быть, уже после того, как я увидел этого умершего генерала за окном. И они, чтобы подобное не повторилось, решили подстраховаться.
Лисицын так и не снял пальто. Он сидел в кресле в одной из комнат второго этажа и пил коньяк. Двое его охранников бродили по пустому дому как неприкаянные. Обстановка мрачная. Так бывает, когда покойник в доме.
— Стас Георгиевич, прошу меня правильно понять, — сказал Хамза. — Это не праздное любопытство, поверьте. Что происходит?
Лисицын отхлебнул коньяка, ответил неохотно, не глядя на собеседника:
— Семейные дела.
— И все-таки, — проявил настойчивость Хамза. — Они уехали. Почему? Куда? Кто тут был третий? Вы в курсе?
Лисицын еще больше помрачнел. Хамза ждал ответа. Отвечать Лисицын не хотел.
— Это наши семейные дела! — повторил он с нажимом.
И не лезь, мол, в них, если не хочешь нарваться на грубость.
— Я бы во все это не вмешивался, — сказал Хамза. — Если бы до меня не дошли кое-какие слухи… Касательно вас… А мы пустяками не занимаемся, вы в курсе, я надеюсь, — нагнетал страсти Хамза, чтобы деморализовать собеседника.
Лисицын был заинтригован и уже оставил свой коньяк.
— На вас готовят покушение, — сообщил Хамза.
Лисицын на глазах трезвел.
Хамза ничего больше не добавил. Он запустил пробный шар и теперь ждал, чем партнер ответит.
— Ты шутишь? — спросил Лисицын, не поверив до конца в услышанное.
— У вас разве нет врагов?
— Что за чушь! — пробормотал Лисицын.
Китайгородцев видел, как Стас Георгиевич лихорадочно пытается сообразить, что все это может означать.
— Это никак не может быть связано с вашими родственниками? — пытался добиться искренности Хамза. — С этим третьим, например, который здесь жил.
— Полная чушь! — уже уверенно ответил Лисицын.
— То есть вы не ждете неприятностей? — не поверил Хамза.
— Нет!
— И даже предчувствий никаких недобрых?
— Нет!
— А если, предположим, шестнадцатое ноября, — вроде бы задумчиво произнес Хамза, но смотрел он цепко. — Что за день такой в вашей жизни? Чем примечателен?
— Шестнадцатое, — пробормотал Лисицын, роясь в памяти. — Шестнадцатое ноября… Пятнадцатое… Пятнадцатое? — как будто ему что-то вспомнилось.
— Шестнадцатое! — твердо повторил Хамза.
— Что за черт! — хмурился Лисицын. — И что — шестнадцатого меня будут убивать?
Хамза ничего не ответил, но его взгляд был красноречивее всяких слов.
— Шестнадцатое! — прозрел наконец Лисицын.
Он замер, потрясенный сделанным открытием.
И Китайгородцев тоже обмер. Потому что, если до сих пор в нем еще теплилась надежда на то, что произошла какая-то ошибка и про шестнадцатое — это несерьезно, блеф, и ничего такого шестнадцатого ждать не надо, то сейчас, именно в эту минуту, он понял, глядя на Лисицына, — не блеф. Шестнадцатое — не пустой звук для Лисицына. Особенный какой-то день. И когда наступит шестнадцатое ноября, Китайгородцев пойдет несчастного этого Лисицына убивать.