Снова тишина.
Китайгородцев склонился над охранником, выворачивал карманы, содержимое бросал на пол: бумажник, наручники, паспорт, зажигалка, сигареты… Больше ничего. Китайгородцев похолодел.
— Вас сколько здесь?! — спросил он, уже понимая, что прошляпили.
— Чего? — не сразу сообразил парень.
— Сколько вас сюда приехало?
— Четверо.
— Лисицын и трое охранников?
— Да.
Точно, прошляпили. Где-то потеряли одного в огромном этом доме. Даже не подозревали о том, что здесь еще кто-то есть.
— Он вооружен? — спросил Китайгородцев.
— Да, ствол у него.
— Настоящий? Или такой, как у тебя?
— Как у меня.
— Где его искать?
— Не знаю. Ходит где-то.
У Китайгородцева в кармане запиликал мобильный телефон.
— Алло! — отозвался Китайгородцев.
— Ты где?
Это был Хамза.
— Я в доме, — доложил Китайгородцев.
— Какого черта!
Значит, не ошибался Китайгородцев. Не просто так оставил на столе ключи Хамза.
— Мы охрану вырубили, — сообщил Китайгородцев. — Двоих. Но тут еще третий где-то бродит.
— Какого черта! Мы сами!
Сами справятся. У Лапутина ствол и у Хамзы ствол. Хамза в себе уверен и выпроваживает Китайгородцева.
Китайгородцев на всякий случай замкнул наручники на запястьях поверженного охранника, после чего сказал Лапутину:
— Я поехал. Ты здесь. Еще есть третий.
— Я понял.
Китайгородцев вышел из дома. Ветра не было. Чарующе медленно падал снег. Китайгородцев этой красоты не замечал. Сел в машину, завел двигатель. Засветился циферблат часов.
Двадцать три часа пятьдесят шесть минут.
Хамза намеренно меня выпроводил. Буквально выгнал. Потому что только когда меня нет в доме и я далеко, он может не бояться наихудшего развития событий. Лисицын ничего плохого не сделает ни Хамзе, ни Лапутину. Бессмысленно их мордовать и брать в заложники. Киллер все равно исчез. Киллер — это я. Я убью Лисицына шестнадцатого. Я не верю в это. Не может быть. Я не хочу. Я этого не сделаю.
ДВЕНАДЦАТОЕ НОЯБРЯ.
ЧЕТЫРЕ ДНЯ ДО УБИЙСТВА
В первом часу ночи Потемкин отложил в сторону книгу, которую читал, и погасил лампу на прикроватной тумбочке. В одном из номеров в конце гостиничного коридора горланила пьяная компания. Потемкин впервые увидел этих людей три часа тому назад в местном ресторане, куда зашел поужинать. Трое мужчин и женщина, мелкие предприниматели из числа тех, что держат по два-три торговых места на провинциальных рынках. В этот городок они приехали к китайцам за товаром, как можно было понять из их разговоров. Соседство с ними было невыносимым, Потемкин не задержался в ресторане, ушел, а через два часа столкнулся с сильно выпившей четверкой уже в гостинице. Неприятно, конечно. И неспокойно. Но Потемкин ни шумной компании замечания не сделал, ни администратору гостиницы не пожаловался, потому что не любил ввязываться в конфликты.
Кому-то, наверное, весь этот шум все-таки надоел. Вызвали милицию. То есть сначала топот тяжелых ботинок в коридоре, потом постучали в дверь — к Потемкину.
— Откройте, милиция!
Компания все так же шумела где-то, но напряжение от их близкого присутствия вдруг растворилось в душе Потемкина. Он облачился в свой роскошный халат и с готовностью открыл дверь. Его сбили с ног одним ударом, ввалились в комнату, зажгли свет, и только теперь Потемкин обнаружил, что никакая это не милиция, а бандиты, от которых он с переменным успехом бегал все последнее время. Добегался. Он испугался не на шутку.
— Где твой бычара? — спросили у него.
— Кто? — не понял Потемкин.
— Ну этот, который с тобою ездит.
— А-а, — протянул Потемкин. — Его нет.
Ему почему-то сразу поверили, и он даже не сообразил, что ребята эти уже имели разговор с администратором и знали все: и в каком номере остановился гипнотизер Потемкин, и то, что приехал он один. Проверка такая.
Потом Потемкину заклеили рот скотчем. Били ногами, не давая подняться с пола. Он мычал и извивался ужом, но это ему не помогало. Первое время прикрывал руками голову и только позже обнаружил, что по голове его не бьют. Значит, убивать не будут.
Били зло, но, когда завершили экзекуцию, быстро успокоились и стали действовать деловито-буднично, словно выполняли какую-то привычную работу. Мол, бизнес есть бизнес, тут ничего личного, дружок.
— Собирайся, — сказали Потемкину. — Поедешь с нами.
Он замычал в ответ и мимикой постарался объяснить, что хочет им сказать что-то.