– Только у меня есть холодильная камера, а значит, мне этих овец и увозить, – отрезал он.
– Черт, навязался на мою голову, – сердито проворчала Сюзанна. – Полуночник закопает их здесь, в Экаре, похоронит с почестями, как павших на поле боя.
Сильвену пришлось смириться, но он все же последовал за Сюзанной. Полуночник остался у дверей. Он нес стражу.
Лоуренс поздоровался с Солиманом, опустился на колени рядом с трупами овец. Он их перевернул, осмотрел раны, раздвинул окровавленную шерсть, пытаясь найти четкие отпечатки зубов. Подтащил поближе к двери молодую овцу, внимательно изучил след от смертельного укуса на ее горле.
– Соль, принеси лампу. Посвети ему, – приказала Сюзанна.
Лоуренс склонился к ране в желтом пучке света.
– Следы малых коренных зубов едва заметны, а клыки вошли глубоко, – пробормотал он.
Он подобрал с пола соломинку и погрузил ее в сочащееся кровью отверстие с краю.
– Что ты там ковыряешь? – забеспокоилась Камилла.
– Зондирую рану, – невозмутимо ответил Лоуренс.
Канадец вытащил соломинку и отметил ногтем глубину раны. Молча передал Камилле соломинку, взял другую и промерил среднюю часть раны. Потом быстро поднялся и вышел на свежий воздух, все так же зажимая соломинку ногтем большого пальца.
– Теперь делай с ними, что хочешь, – бросил он Полуночнику.
Тот молча кивнул.
– Соль, найди мне линейку, – попросил Лоуренс.
Солиман стремительно сбежал по тропинке к дому и минут через пять вернулся с портняжным метром Сюзанны.
– Теперь мерь. – Лоуренс протянул ему обе соломинки, держа их как можно ровнее. – Мерь, только точно.
Солиман осторожно приложил метр к кровавому следу.
– Тридцать пять миллиметров, – объявил он.
Лоуренс поморщился. Он измерил вторую соломинку и вернул метр Солиману.
– Что скажете? – спросил один из жандармов.
– Клык длиной почти четыре сантиметра.
– И что? – снова спросил жандарм. – Это проблема?
Повисло тягостное молчание. Все что‐то прикидывали в уме. Потом начали осознавать.
– Зверь огромный, – подвел итог Лоуренс, кратко выразив общее чувство.
Люди разом засуетились, мгновенно разбрелись в разные стороны. Жандармы попрощались, Соль направился к дому, Полуночник вернулся в овчарню. Лоуренс в сторонке отмыл руки, натянул перчатки, водрузил на голову шлем. Камилла подошла к нему:
– Сюзанна приглашает нас выпить вина, чтобы глаза лучше видели. Пойдем.
Лоуренс скорчил недовольную гримасу.
– От нее воняет, – заявил он.
Камилла обиженно выпрямилась.
– Нет, не воняет, – резко возразила она, хотя знала, что Лоуренс прав.
– От нее воняет, – упрямо повторил Лоуренс.
– Не будь свиньей.
Лоуренс встретил сердитый взгляд Камиллы и неожиданно улыбнулся.
– Ладно, – согласился он и снял шлем.
Он пошел за ней следом по тропинке, покрытой высохшей травой, прямо к уродливому каменному дому. Разве он мог запретить французам, по их дурацкой привычке, начинать пить с полудня и портить свое здоровье? Впрочем, и многие канадцы поступают точно так же.
– И все-таки от нее воняет, – сказал он, положив руку Камилле на плечо.
Глава 6
В тот же вечер в выпуске общенациональных новостей подробно рассказывали о новых жертвах волков в Меркантуре.
– God, оставили бы они нас в покое, – угрюмо пробурчал Лоуренс.
Кроме всего прочего, теперь говорили уже не о волках, а об одном волке из Меркантура. Ему был посвящен репортаж в начале выпуска, эмоциональный и более насыщенный, чем предыдущие. Журналисты нагнетали страх и ненависть. В котле булькала неаппетитная смесь ужаса и сладострастия, сдобренная пучком других похожих чувств. Репортеры с удовольствием смаковали подробности кровавой драмы, в деталях описывали могучего хищника: неуловимый, безжалостный, а главное, громадный. Прежде всего благодаря этому неуклонно рос интерес телезрителей всей страны к так называемому Меркантурскому зверю. Он был великаном, то есть представлял собой нечто из ряда вон выходящее, исключение из правил, а значит, его следовало причислить к когорте дьявола. Наконец‐то посчастливилось найти исчадие ада в волчьем обличье, и ни за что на свете журналисты не отказались бы от такой темы.
– Мне совсем не нравится, что Сюзанна пустила к себе на ферму журналистов, – сказала Камилла.
– Они сами приперлись.
– Вот теперь начнется побоище. И никто это не остановит.
– В Меркантуре они его не найдут.
– Ты думаешь, он обосновался где‐то в другом месте?