Вытянувшись на кровати, Адамберг закрыл глаза. Камилле нечего делать у платана в Сен-Викторе, значит, это была не она. Наверное, ту девушку на экране зовут Мелани. Значит, если следовать логике, у того типа, созданного для приключений, нет ни малейшего права портить ему жизнь.
Глава 7
С самого рассвета люди стали собираться маленькими группами на площади Сен-Виктора. Накануне вечером Лоуренс поехал в горы, времени у него оставалось мало. Нужно было помочь волкам, закончить наблюдение за перемещениями стаи, осмотреть прилегающую местность, чтобы пресечь любые попытки без разрешения вторгнуться на территорию заповедника. В принципе, облаву устраивали только в окрестностях Сен-Виктора. В принципе, охотники вряд ли сунутся в Меркантур. В принципе, целью облавы было животное, либо пропавшее из виду минувшей зимой, либо недавно мигрировавшее сюда из Абруццких гор. В принципе, никто не собирался трогать волков из стаи, обитающей в заповеднике. Пока что. Глядя на этих молчаливых людей, на их напряженные лица и прищуренные глаза, можно было не сомневаться: это война. Мужчины с лихим видом расхаживали по площади вокруг фонтана, держа старые ружья наперевес или закинув их за спину. Ждали указаний: им предстояло разбиться на группы, чтобы потом одновременно выступить из Сен-Мартена, Пюижирона, Торая, Боваля и Пьерфора. По последним сведениям, люди из Сен-Виктора должны были присоединиться к жителям Сен-Мартена.
Война.
Девять с половиной миллионов овец. Четыре десятка волков.
Камилла, устроившись за дальним столиком в кафе, следила за воинственными приготовлениями, вглядывалась в решительные лица, наблюдала, как мужчины приветствуют друг друга, демонстрируя солидарность. Вокруг них с оглушительным лаем носились собаки. На призыв участвовать в облаве не откликнулись только Полуночник и Солиман. Самый почтенный и уважаемый пастух в округе не присоединился к охоте: то ли таков был приказ Сюзанны, то ли он сам так решил. Камиллу это не удивило. Полуночник относился к той породе людей, которые сами сводят любые счеты. А вот мясник, наоборот, переходил от одной группы к другой, не в силах стоять на месте. Мясо, вечно мясо. Камилла узнала также Жермена, Турнера, Фроссе, Лефевра, остальные показались ей незнакомыми.
Люси, сидя за кассой, тоже наблюдала за охотниками.
– А этот как на прогулку собрался, – процедила она сквозь зубы.
– Кто? – спросила Камилла, подойдя к Люси и усевшись с ней рядом.
Люси махнула тряпкой в сторону окна:
– Массар, парень, что работает на скотобойне.
– Вон тот, толстяк в синей куртке?
– Нет, другой, за ним. С таким лицом, как будто ему налили, а выпить не дают.
Камилла видела Массара впервые. Говорили, что он редко покидает свое жилище. Он работал на бойнях в Дине, жил уединенно в своем домике на вершине горы Ванс, а еду привозил себе из города. Поэтому его видели редко и не особенно старались с ним сблизиться. Его называли странным, Камилле он представлялся скорее нелюдимым, но в деревне это было почти одно и то же. Однако он и вправду был немного странным, пожалуй, каким‐то нескладным. Крупный, кривоногий, с коротким массивным туловищем и длинными, безвольно висящими руками, он все время ходил, плотно надвинув на голову кепку, из‐под которой, прикрывая низкий лоб, свисала прядь темных волос. Здесь, в горах, все жители были смуглыми, загорелыми, а кожа Массара сияла молочной белизной, словно у кюре, никогда не покидавшего церковные стены. Парень стоял в сторонке, опустив ружье стволом вниз и неуклюже прислонившись к белому грузовичку. Он держал на поводке огромную пятнистую собаку.
– Он никогда не выходит из дому? – поинтересовалась Камилла.
– Только когда едет на бойню. Все остальное время торчит у себя наверху, как затворник, и чем он там занимается, бог его знает.
– А чем?
– Бог его знает, – задумчиво повторила Люси. – Женщины у него нет. И не было никогда.
Люси медленно протерла тряпкой стекло, словно что‐то обдумывая и подбирая слова.
– У него, наверное, не получается, – сказала она, понизив голос. – Похоже на то, что он вообще не может.
Камилла не нашлась что ответить.
– А кое‐кто говорит о нем другое, – продолжала Люси.
– Например?
– Другое, – повторила Люси, пожав плечами. – Во всяком случае, – снова заговорила она после недолгого молчания, – с тех пор, как здесь появились волки, он ни разу не подписал петицию против них. А их было достаточно – и петиций, и собраний. Можно подумать, что он – за волков. Должно быть, все оттого, что живет он там, наверху, один-одинешенек, ни женщины у него, никого. Мы не разрешаем детишкам подходить к его дому.