– На охоту пошел, пока еще нет настоящей жары, – прокомментировал Жан.
Лоуренс побрызгал на лицо водой из фляги, смочил кепку и отпил десяток глотков. Господи, какое здесь жаркое солнце! Никогда еще ему не приходилось бывать в таком аду.
– У них не меньше трех волчат, – прошептал Жан.
– Сейчас поджарюсь, – сообщил Лоуренс, сморщившись и потрогав спину.
– Погоди, ты еще не все видел.
Глава 2
Комиссар Жан-Батист Адамберг откинул макароны на дуршлаг и стал рассеянно наблюдать, как стекает вода, потом вывалил их в тарелку, добавил немного сыра, томатного соуса, и получился вполне сносный ужин. Он вернулся домой поздно – допрашивал молодого парня, круглого дурака, и дело затянулось до одиннадцати часов. Адамберг вообще был медлительным, он не любил торопить ни события, ни людей, даже круглых дураков. Но прежде всего он не любил подгонять самого себя. Телевизор работал с выключенным звуком, без конца показывали какие‐то войны. Он с грохотом стал рыться в ящике со столовыми приборами, где все было перемешано, наконец отыскал вилку и, не садясь, замер у экрана.
…кантурские волки совершили новое нападение в Приморских Альпах, до последнего времени считавшихся в этом отношении совершенно безопасными. Поговаривают, что на сей раз речь идет об исключительно крупном звере. Правда это или вымысел? С места событий…
Адамберг, по‐прежнему с тарелкой в руке, тихонько, на цыпочках приблизился к телевизору, словно боясь спугнуть комментатора. Одно неосторожное движение – и этот пугливый тип вспорхнет и улетит с экрана, так и не закончив интереснейшую историю про волков, которую только что начал рассказывать. Комиссар прибавил громкость, отступил назад. Адамберга многое связывало с волками, как мы связаны со своими ночными кошмарами. Все годы детства он, уроженец Пиренеев, слышал, как старики рассказывают ужасные истории о последних волках во Франции. Ему случалось ночью бродить в горах, когда он был еще совсем маленьким, лет девяти-десяти: отец, не желая слушать никаких возражений, посылал его собирать хворост у обочин дорог, и Жан-Батисту чудились желтые светящиеся глаза, следящие за ним из темноты: “Волчьи глаза горят в ночи, как уголья, малец, горят, как уголья”.
И сейчас, когда он стал взрослым, его сны возвращали его по ночам туда, в горы, на те же знакомые тропинки. Все‐таки человек – совершенно безнадежное создание, он вечно цепляется за худшее, что было в его жизни.
Несколько лет назад он действительно слышал, что семейство волков из Абруццких гор в Италии перебралось через Альпы и обосновалось где‐то на территории Франции. Никакой ответственности, что с них взять? Бродят, как пьянчужки, не ведая, куда их занесет. Приятная прогулка, символическое возвращение на родину, добро пожаловать, дорогие плешивые гости! Привет, а вот и мы! А потом он узнал, что какие‐то ненормальные нянчатся с этими волками, как с сокровищем, укрыв их в скалистом Меркантуре. И что время от времени люди подкармливают их, угощая барашком. Однако по телевизору об этом рассказывали впервые. Интересно, с чего эти серые парни из Абруцци вдруг стали такими дикими и кровожадными? Адамберг, продолжая жевать, следил, как на экране появляются то растерзанная овца, то лужи крови, растекшиеся по земле, то искаженное отчаянием лицо пастуха, то разбросанные по зеленой траве клочья шерсти, слипшейся от крови и грязи. Оператор, по‐видимому, наслаждался, показывая крупным планом рваные раны, а журналист задавал болезненные вопросы, разжигая гнев и без того доведенных до крайности местных жителей. Вперемежку с кадрами репортажа на экране то и дело мелькали изображения оскаленных волчьих морд, должно быть, из каких‐то старых документальных фильмов, снятых, вероятно, где‐нибудь на Балканах, но уж никак не в Альпах. Создавалось впечатление, что население внутренних районов Приморских Альп подверглось нападению дикой стаи, и только старые пастухи, гордо подняв голову, готовы бросить вызов кровожадным тварям, дать отпор, глядя им прямо в глаза. “Горят, как уголья, малец, горят, как уголья…”
Далее сообщались факты: в районе горного массива обитали три десятка зарегистрированных волков, несколько случайно забредших молодых самцов, не больше десятка, встречались и бездомные собаки, порой не менее опасные. В течение весны и первых недель лета в окрестностях Меркантура в радиусе десяти километров волки загрызли несколько сотен баранов. В Париже об этом ни разу не упоминали, потому что всем было наплевать, и теперь Адамберг растерянно вслушивался в ужасные цифры, которые называл комментатор. Сегодня снова произошло два нападения, на сей раз в кантоне Онье.