– Ты слишком много занимался гризли.
– Говорю тебе, все так и есть. Они – жестокие конкуренты.
Камилла покачала головой:
– Что она тебе о нем сказала? Помимо волос?
– Ничего. Пришел Солиман, и она замолчала. Больше ничего не знаю.
– Этого уже достаточно.
– Даже слишком.
– И что же нам теперь делать?
Лоуренс подошел к Камилле, положил ей руки на плечи:
– Я скажу тебе, что мне советовал мой отец: “Хочешь быть свободным – держи рот на замке”.
– Ясно. И что дальше?
– Закроем рот. Потому что, если обвинения толстухи станут известны за пределами Экара, Массару несдобровать. Ты ведь знаешь, что каких‐нибудь двести лет назад делали с теми, на кого падало такое подозрение?
– Не знаю. Говори все как есть.
– Им вспарывали брюхо от шеи до паха и смотрели, нет ли у них внутри шерсти. А потом, когда обнаруживалось, что шерсти нет, плакать было уже поздно.
Лоуренс сжал плечи Камиллы.
– Нельзя, чтобы ее бредни стали известны за пределами фермы, черт бы ее взял, – медленно и отчетливо проговорил он.
– Не верю, что люди настолько безумны, как тебе кажется. Они не накинутся на Массара. Люди знают, что на овец нападает волк.
– Ты права. В обычное время ты была бы совершенно права. Однако ты забываешь, что мы имеем дело с необычным волком, не таким, как другие. Я видел следы его зубов. И можешь мне поверить, Камилла: это могучий зверь, думаю, я таких еще никогда не встречал.
– Я тебе верю, – тихо ответила Камилла.
– Скоро это станет известно многим, не мне одному. Они же не слепые, эти парни, они быстро во всем разберутся, что бы там ни думала толстуха. И очень скоро они обо всем узнают. Узнают, что имеют дело с необычным существом, какого они никогда не видели. Камилла, ты понимаешь, к чему я веду? Ты понимаешь, насколько серьезна опасность? Для них это нечто выходящее за пределы нормы. Они же испугаются. И потеряют голову. Станут поклоняться идолам и предавать огню несогласных. Если сейчас толстуха Сюзанна распустит слухи, парни схватят Массара и вспорют ему брюхо от шеи до яиц.
Камилла покачала головой, напряженно размышляя. Никогда еще Лоуренс не произносил столько слов сразу. Он по‐прежнему обнимал ее, словно желая защитить. Камилла чувствовала его горячие ладони на своей спине.
– Вот почему нужно непременно найти этого зверя, живого или мертвого. Если они его найдут, он будет мертвым, если найду я – живым. А пока нам лучше помалкивать.
– А что делать с Сюзанной?
– Съездим к ней завтра, скажем, чтобы поменьше трепалась.
– Она не любит, когда ей приказывают.
– Зато она любит меня.
– Она уже могла рассказать кому‐нибудь, кроме тебя?
– Не думаю. Вряд ли.
– Почему?
– Потому что она считает всех жителей Сен-Виктора круглыми идиотами. А меня нет, потому что я иностранец. Кроме того, она разговорилась об этом со мной, потому что я разбираюсь в волках.
– Почему же ты ни словом не обмолвился об этом в среду вечером, когда мы вернулись из Экара?
– Я надеялся, что во время облавы животное обнаружат и тогда все само собой забудется. Не хотел понапрасну тебя расстраивать, ты ведь любишь толстуху.
Камилла снова покачала головой.
– Она сумасшедшая, твоя Сюзанна, – прошептал ей на ухо Лоуренс.
– Я ее все равно очень люблю.
– Знаю.
Глава 9
На следующее утро в половине восьмого Лоуренс завел мотоцикл, и они тронулись в путь. Еще толком не проснувшаяся Камилла села сзади, и они не спеша проехали два километра до Экара. Одной рукой Камилла крепко обнимала Лоуренса, а в другой держала пустую банку из‐под пьяного винограда. Сюзанна давала виноград только в обмен на пустую банку.
Лоуренс повернул налево, выехав на каменистую дорогу, ведущую прямо к дому.
– Смотри, жандармы! – крикнула Камилла, тряся Лоуренса за плечо.
Лоуренс знаком показал, что тоже их заметил, заглушил мотор и слез с мотоцикла. Сняв шлемы, они с Камиллой увидели тот же голубой универсал, что стоял у овчарни два дня назад, и тех же двух жандармов, среднего роста и совсем низенького, которые бегали от дома к машине и обратно.
– God, – только и вымолвил Лоуренс.
– Вот черт, опять беда с овцами, – с досадой произнесла Камилла.
– Bullshit. Теперь толстуху не утихомирить.
– Сюзанну.
– Сюзанну.
– Лучше бы это случилось где‐нибудь еще.
– Волк сам выбирает. Случай тут ни при чем, – сказал Лоуренс.
– Он выбирает?
– Несомненно. Ходит на разведку, пока не отыщет то, что ему нужно. Овчарня легко доступна, стоит на отшибе, собак держат на привязи. Вот он и возвращается. И еще не раз вернется. Если повадится сюда, его будет проще поймать.