Лоуренс положил шлем и перчатки на сиденье мотоцикла.
– Пойдем, – позвал он Камиллу, – надо взглянуть на раны. Интересно, они такие же или другие?
Лоуренс встряхнулся, как просыпающийся зверь, – так он делал всегда, когда возникали какие‐нибудь трудности. Камилла сжала кулаки и сунула их в карманы брюк. Тропинка пахла тимьяном и базиликом – и кровью, подумала про себя Камилла. А Лоуренс считал, что здесь всегда пахнет грязной овечьей шерстью и мочой.
Они пожали руку жандарму среднего роста: вид у него был растерянный и крайне удрученный.
– Можно я осмотрю повреждения? – спросил Лоуренс.
Жандарм пожал плечами.
– Ни к чему нельзя прикасаться, – произнес он заученно, словно робот. – Ни к чему нельзя прикасаться.
И устало махнул рукой, позволяя им войти.
– Вы там поосторожнее, зрелище ужасное, – предупредил он. – Просто ужасное.
– Да уж, не из приятных, – согласился Лоуренс.
– А вы что, за виноградом приехали? – осведомился жандарм, заметив пустую банку.
– Да, за виноградом, но не только, – ответила Камилла.
– Неудачный вы выбрали день. Очень неудачный.
Камилла не могла взять в толк, почему он все повторяет по два раза. Это же полдня пройдет, а он ничего толком сказать не успеет. Вот Лоуренс, который обычно произносил только треть фразы, экономил уйму времени. Или терял, это как посмотреть. Мать Камиллы, например, говорила, что потерять время – значит его выиграть.
Она повернулась к овчарне, но не увидела у дверей ни Солимана, ни Полуночника. Лоуренс уже зашел внутрь, и Камилла последовала за ним. Он вдруг повернулся, белый как полотно, и выставил руки, не давая ей пройти.
– Не ходи дальше, Камилла, – чуть слышно выдохнул он. – Тебе не надо это видеть. Это не овца. Господи Иисусе.
Но Камилла уже увидела. Сюзанна лежала на грязной соломе, вытянувшись на спине, широко раскинув руки и ноги. Ее ночная сорочка задралась до колен, из страшной раны на шее натекло целое озеро крови. Камилла закрыла глаза и бегом выскочила из овчарни. Она наткнулась на среднего жандарма, который поймал ее, крепко обхватив обеими руками.
– Что, что тут произошло? – простонала Камилла.
– Это волк, – тихо ответил жандарм. – Волк.
Взяв Камиллу под руку, он отвел ее к служебной машине и усадил на переднее сиденье.
– Мне тоже очень тяжело, – сказал он, – но говорить об этом нельзя. Не положено.
– Ей наплевать на то, что положено и что не положено! – выкрикнула Камилла. – Это Сюзанна!
– Я знаю, милая, знаю.
Он достал из бардачка бутылку и неловко протянул ее Камилле.
– Не хочу я водки, – всхлипнула девушка. – Я хочу Сюзанниного винограда. Я за ним и приехала.
– Ну что вы как маленькая, прямо как маленькая.
– Сюзанна, – простонала Камилла. – Моя милая толстуха Сюзанна.
– Наверное, она услышала зверя, – стал рассуждать жандарм. – Похоже, она вышла на шум и отправилась в овчарню. Около нее нашли ружье. Судя по всему, она загнала зверя в угол и он на нее бросился. Да, бросился. Она была слишком смелая, наша Сюзанна.
– А Полуночник? – сердито воскликнула Камилла. – Он‐то где шлялся?
– Ну что вы как маленькая, – снова принялся увещевать ее жандарм. – Полуночника не было на ферме. У него пропала овечка, молоденькая, годовалая. Он искал ее большую часть ночи, ушел слишком далеко и остался ночевать на пастбище. Вернулся в семь утра и сразу вызвал нас. Вы поосторожнее, девочка.
– Поосторожнее с чем? – удивленно спросила Камилла, подняв на него глаза.
– Не стоит обижать Полуночника, когда у него такое горе. Не стоит говорить: “А Полуночник? А Полуночник? Где шлялся Полуночник?” – или еще какие‐нибудь глупости. Вы не из этих краев, поэтому ничего, ничего не говорите, пока как следует не подумаете. Сюзанна была для Полуночника вроде Мадонны, а то и больше. Значит, вы не станете говорить никаких глупостей. Никаких глупостей.
Потрясенная Камилла кивнула, вытерла слезы тыльной стороной ладони. Средний жандарм протянул ей бумажный носовой платок.
– А где он сейчас? – спросила она.
– Он в углу овчарни. Он на страже.
– А Солиман?
Жандарм покачал головой, показывая, что тут он бессилен.
– Заперся в туалете. Да, в туалете. Сказал, что там и подохнет. Скоро подъедет наша коллега из психологической службы, нам обещали. В такой ситуации это не помешает.
– У Солимана есть оружие?
– Нет, он не вооружен.
– А я там, в туалете, в среду протечку устраняла, – глухо проговорила Камилла.
– Да. Протечку. Вы знаете эту историю, как Сюзанна усыновила Солимана Мельхиора, когда он был совсем малюткой?