– Нужно, чтобы среди твоих воспоминаний было что-то яркое. Какая-нибудь особая подача. Какой-нибудь незабываемый, чувственный удар!
Я заинтересованно склонил голову к плечу.
– Короче, я зачем тебе это говорю: тебе, братец, катастрофически недостает огонька внутри. Ты ведь никогда не проявлял свою пылкую сторону настолько, чтобы окружающим аж не по себе становилось?
– И ведь и ты тоже, разве нет?
– Ну почему же, временами я очень даже вспыхиваю. Поэтому и могу тебе со знанием дела сказать, что озарение зачастую приходит к нам в моменты… М-м-м…. В моменты экстремального перепада температур, вот.
– Что еще за перепад температур?
Рике было свойственно порой изъясняться специфическими метафорами, смысл которых от меня ускользал. Вот и сейчас пришлось в очередной раз уточнять.
– Ну, смотри. Будь ты по сути своей хладнокровен или, наоборот, очень эмоционален, всю жизнь склоняться только к одной вот такой грани характера – гиблое дело. Так человеку никогда не суждено испытать свой личный переломный момент, не дано кардинально изменить судьбу. Если объяснять на примере твоей ситуации: ты – как не мог победить каких-нибудь сильных соперников, так никогда и не сможешь. Понимаешь?
С трудом, но да – кажется, немного понимаю.
Мне не раз доводилось слышать от окружающих, что играю я будто бы отчужденно: побеждаем – почти не показываю эмоций, а уступаем – начинаю вести себя как человек, заведомо смирившийся с поражением. Разумеется, на самом-то деле в такие моменты я вовсе не сдавался, однако, похоже, именно такое впечатление производил на зрителей и противников.
– В общем, Рё, я искренне считаю, что тебе необходимо разжечь в себе этот самый огонек и научиться высвобождать его в правильные моменты. С учетом того, что сам по себе ты у нас спокойный и собранный, страсть в нужной дозировке может стать для тебя весьма мощным оружием. А как придешь к этому, и планки для целей выше станут, и мир начнет казаться куда шире.
Неоднозначный диалог подошел к логическому завершению, и я, протянув напоследок: «Может быть, ты и права», – наконец взял спортинвентарь и спустился во двор. Размахивая ракеткой, я изо всех сил старался выудить из недр памяти хоть что-нибудь яркое. Хоть одну «особую подачу», хоть один «незабываемый, чувственный удар». Вот только, как и предполагала Рика, ничего подобного в моих воспоминаниях не нашлось.
На следующий день – был это последний четверг сентября – я отправился на первую тренировку в Йокогама Минато.
Путь до территории школы от ближайшей к ней станции занял всего пару-тройку минут пешей прогулки, и уже вскоре впереди показалась просторная спортплощадка под открытым небом, сплошь устланная искусственным зеленым газоном. Там, проливая семь потов, вовсю тренировались целые толпы учеников из всевозможных клубов. За непродолжительное время я успел заметить команды по обычному футболу, футболу американскому, легкой атлетике и даже чирлидингу, а также еще множество других ребят в самых разных спортивных формах, бегом наворачивавших круги по периметру. Не желая мешать их занятиям, я напрягся всем телом, чтобы ненароком не оказаться снесенным с ног этой суматохой, обогнул поле по краю и направился в здание спортзала.
Как мне рассказали, лишь раз в неделю – по четвергам – бадминтонному клубу Минато полностью предоставлялся в пользование второй спортивный зал. Услышав об этом впервые, я удивился: регулярно выступающая на национальных соревнованиях школа, и такое ограниченное время тренировок? А потом подумал хорошенько и понял, что тут, несомненно, была логика: как-никак выдающихся сборных в Минато, что звезд на небе, а потому даже использование целого зала раз в неделю уже, должно быть, являлось немалой привилегией, с боем выбитой для бадминтонистов тренером Эбихарой.
У входа во внутренний спортзал коротали время еще несколько парней – судя по всему, тоже из новеньких девятиклассников, что решили грядущей весной поступать в Минато. Среди них я заметил три знакомых лица (вернее сказать – два и одно), и одно незнакомое.
Что касается «двух» знакомых лиц, ими были идентичные близнецы, еще с самого начала средней школы стабильно занимавшие первое место в парном разряде на префектурных соревнованиях – братья Хигасия́ма.
Выглядела парочка по-детски невинно и безобидно, точно маленькие травоядные животные: миловидные лица, невысокий рост и довольно щуплое на первый взгляд телосложение. Однако обмануться этой внешностью означало совершить роковую ошибку – близнецы не только были крайне сильны, но и умело пользовались схожестью: то и дело хаотично менялись местами на корте, чем вводили противников в заблуждение и выбивали тех из колеи.