– Да, я понимаю…
Понимаю, правда. Но все равно хочу. Хочу попробовать подняться хоть чуточку выше именно там, где нет путей отхода. Черт, да для нынешнего меня даже побывать в этом месте – нет, даже просто иметь возможность постоять там своими собственными ногами! – уже фантастическая возможность.
В ту же минуту как раз вернулась мама, и отец, разумеется, ввел ее в курс дела. Когда он закончил с объяснениями, на мамином лице проступило явное недовольство.
– Рё, солнышко, послушай. Ну вот, допустим, продолжишь ты в старшей школе заниматься своим бадминтоном. А что же дальше? В университет-то ты так поступить сможешь? А на работу устроиться? У тебя ведь все ракетка да воланчик, воланчик да ракетка. В средней школе из-за клуба как следует не учился, но то – еще пускай. Да вот только если ты и в старшей планируешь продолжать в том же духе, что же у тебя останется, когда будешь взрослым? Я ведь переживаю за тебя, милый.
Да, в ее словах есть смысл. Что, если вот так безвылазно торча в бадминтонном клубе, я все же не смогу даже самую малость никуда продвинуться? А даже если и смогу, то… что ждет меня в будущем? Что у меня останется? Повод для гордости? Типа: «О, я из кожи вон лез, газон носом рыл, но добился… чего-то там». Да уж, «солидно», ничего не скажешь. Я и сам вечно держу это в голове, сам об этом думаю, переживаю. Но…
– Хотите сказать, что мне нужно думать только о будущем, а от того, что нравится и получается здесь и сейчас, – отказаться?
– Этого мы не говорили. Но давай начистоту, сын: бадминтон – даже не какой-нибудь крупный вид спорта. Ни мирового признания, ни серьезности. А если в школе достигнешь каких-нибудь результатов, в будущем они тебе уж точно место под солнцем не обеспечат. Ты уж прости, мне как отцу и самому неприятно тебе, подростку, это говорить, однако такова уж наша реальность.
– То есть увлекайся я, к примеру, футболом или бейсболом, вы бы меня поддержали?
– Все одно. Сам посуди, успешных спортсменов, которые до сих пор зарабатывают на жизнь сугубо этим делом, можно, грубо говоря, по пальцам пересчитать. Вопрос лишь в том, в каких дисциплинах их статистически больше.
– Короче говоря, – ответил я, даже не силясь скрыть кислую мину и мрачную усмешку в тоне, – в вашей идеальной картине мира я поступаю в подходящую государственную школу, не зачисляюсь ни в какой клуб и ближайшие три года прилежно учусь, чтобы потом попасть в какой-нибудь хоть мало-мальски приличный университет. Правильно я понимаю?
Не сразу найдясь, что ответить, отец в задумчивости замолчал.
Очевидно, я злился: мое сердце, распираемое надеждой и страстным желанием попасть в Йокогама Минато, буквально расплющилось в лепешку под давлением родительского «режима отрицания». Хотя, по правде говоря, сквозь нахлынувшее раздражение ощутимо пробивалось и другое чувство, точнее сказать, осознание – удивительное настолько, что будто бы щекотало изнутри: мама с папой за меня по-своему переживали, а это, между прочим, было чем-то новеньким.
Прежде мне казалось, что им, в общем-то, безразличны мои успехи как в спорте, так и в учебе. Они ни разу не спрашивали меня, как прошел очередной матч. Да что там матч: не справлялись даже о том, сколько баллов я получил на какой-нибудь плановой контрольной. Тем поразительнее, что теперь родители рассуждали о том, смогу ли я – такой, какой я есть – потянуть Минато. Выходит, они все это время были более-менее в курсе моих школьных оценок и клубных достижений.
Молчаливость отца передалась и нам с мамой, и уже вскоре по гостиной расползлась неприятная, давящая тишина, посреди которой мы втроем все никак не решались посмотреть друг другу в глаза.
– А я думаю, пусть Рё поступает так, как считает нужным, – в приостановившуюся дискуссию внезапно вклинилась Рика.
Стоп, откуда она вообще тут взялась? Нельзя же так людей пугать!
– О, милая, ты ведь лучше всех понимаешь, как непросто приходится тем, кто поступает в вашу школу по рекомендации, – обратилась к ней мама.
– Я-то? – не без самодовольства хмыкнула в ответ сестра. – Да не то чтобы.
– Об этом я и говорю. Ты у нас из другого теста – отличница, стипендиантка. А каково там живется тем, кому не так повезло с мозгами?
– А может, и у Рё тесто особенное. Просто мы пока не в курсе.
Не знай я Рику, наверняка без задней мысли порадовался бы подобию комплимента. Вот только у нее на один комплимент приходилось по нескольку замечаний, так что…
– Ну и к тому же тренер Эбихара во всех вопросах держит клуб в ежовых рукавицах. Учиться тоже заставляет, у всех парней из бадминтонного с успеваемостью проблем нет.