«Все кончено», – снова подумала Таэко, и в этот миг, прямо посреди шумной улицы, где в заведениях уже вовсю кипела ночная жизнь, она невероятно остро осознала факт самого бытия Сэнкити. Почувствовала всем своим существом, как где-то там, в глубине квартала, среди неоновых огней, музыки из громкоговорителей, автомобильных гудков, в залитом электрическим светом зале красивый молодой человек сидит в одиночестве, поглощенный игрой на дурацком автомате.
Ее ошеломило чувство растущей пустоты: между их одиночествами разверзлась пропасть, которая ширилась и углублялась, лишая надежды на то, что одному из них удастся преодолеть ее вновь. Вскоре ее заполнит блестящая шелуха хаотичной светской жизни, и в этой неразберихе людей, вещей, комнат она больше никогда не сможет разглядеть лицо Сэнкити, не вспомнит о нем. Разве что… он убьет кого-нибудь, и его имя появится в газетах!
Таэко теряла уверенность в собственных силах – как долго она выдержит, стоя на краю разверстой под ногами бездны? Кажется, за всю жизнь она еще ни разу не чувствовала себя такой одинокой и неприкаянной.
И этот поцелуй! Она вспомнила вкус губ Сэнкити на своих губах – вкус, проникающий в самое сердце; вкус, подобного которому ей не довелось узнать ни с одним другим мужчиной. Она не забудет его до конца жизни; даже если они с Сэнкити разойдутся навсегда, этот поцелуй останется для нее мучительным, жгучим воспоминанием.
Таэко резко развернулась.
Ее охватил страх: вдруг Сэнкити уже ушел из патинко? Она пошла обратно, едва сдерживаясь, чтобы не побежать.
Профиль Сэнкити, который за это время даже не поменял позу, Таэко увидела еще от дверей и сразу почувствовала себя счастливой, как никогда.
– Я вернулась.
– Мм?..
– Забыла кое-что спросить. Когда у тебя следующий выходной?
– В первую среду марта. Кажется, это шестое.
– Встретимся в то же время? И на том же месте?
– Если хочешь.
– Но в следующий раз пойдем танцевать, ладно?
– Хорошо.
10
На следующий день Таэко не пошла на встречу «Списанных красавиц», сославшись на внезапное недомогание.
На самом деле она бы просто не вынесла, если бы подруги начали расспрашивать ее о Сэнкити.
До шестого марта Таэко сосредоточилась на работе и отклоняла все приглашения, кроме самых важных. Нужно было дать чувствам время спокойно осесть в сердце, как оседает тяжелая взвесь на дно водоема.
На встречу шестого числа она надела старую юбку, бордовый свитер с высоким воротом, какие в моде у поэтесс, после долгих поисков откопала в шкафу старомодное пальто из верблюжьей шерсти, которое давно собиралась кому-нибудь отдать, и как можно небрежнее уложила волосы. В общем, Таэко пришлось поломать голову над тем, как соответствовать любовнику в линялых джинсах. И в довершение она опоздала на двадцать минут.
Яркое освещение в кафе позволяло сразу же разглядеть всех посетителей. Сэнкити среди них не было. «Он забыл о встрече или нарочно не пришел?» – с тревогой подумала Таэко.
И тут джентльмен, сидевший чуть поодаль вполоборота к ней, поднялся и окликнул ее:
– Эй!
Это был Сэнкити в элегантном костюме цвета темной охры. Таэко с первого взгляда определила, что он пошит из превосходной английской ткани. Дополняли наряд идеально подобранный итальянский галстук, белоснежный платок в нагрудном кармане и начищенные до блеска туфли. Таэко была настолько ошеломлена, что на несколько мгновений утратила дар речи.
11
Что мог задумать Сэнкити, одеваясь так элегантно? Вряд ли он взял все это напрокат: костюм не просто сидел на нем идеально, но – Таэко не могла не признать – был продуман до мелочей. Стильная неброская одежда выгодно подчеркивала молодость лица. Но вместе с тем во внешности Сэнкити не было и намека на изнеженную юношескую хрупкость отпрыска из хорошей семьи. В нем сквозило нечто сумбурное, дикое, и эта пикантная нота делала его облик целостным, в отличие от идеальных манекенов из магазинной витрины.
Наконец Таэко пришла в себя и смогла заговорить:
– Ну что же… Браво… Я в восхищении! Тебе очень к лицу. Не думала, что ты умеешь так одеваться. Да ты просто демон!
Таэко понимала, что Сэнкити снова переиграл ее, и осознавала, до чего нелепо выглядит на его фоне. Намеренная небрежность в одежде теперь делала ее посмешищем рядом с Сэнкити.
– Ты тоже прекрасно выглядишь, – все же сказал он.
Оттенок злорадства в его словах слегка задел Таэко. Но при этом в его тоне ей впервые послышалась нежность, которой любящий мужчина окутывает женщину.