Таэко вздрогнула, услышав жуткую шутку, которой бывший маркиз ответил на остроты своих спутников. Но хуже всего было то, что ее охватило уныние – словно распрямилась какая-то пружина и выбросила Таэко из состояния счастья, которое она только что испытала, танцуя с Сэнкити.
Сложно было поверить, что эти нувориши до войны были самураями. Скорее всего, они потомки тех вассалов, которым не дозволялось даже приближаться к господину. Но ее смущало другое. Таэко не могла взять в толк, почему эти люди, пусть и завуалированно, насмехались над своим бывшим господином. Хотели раз и навсегда избавиться от сословной обиды, копившейся поколениями, передававшейся от отца к сыну? Знал ли об этом старый маркиз? Что двигало им, когда он вел себя как шут перед этими людьми? А может, он давно утратил сословную гордость и просто был рад бесплатно попасть в дорогой ночной клуб, где раньше никогда не был.
Таэко украдкой взглянула на Сэнкити – тот смотрел в другую сторону. Ей показалось, что в глубине его черных глаз плещется величайшее презрение к ней. Какими же бесхитростными и невинными казались насмешки провинциальных мужланов над бывшим господином на фоне этого презрения! Гордость, которую Таэко недавно с радостью отбросила, теперь восстала из пепла и вновь терзала ее. А все потому – по крайней мере, так она считала, – что ей ужасно не повезло столкнуться с бывшим маркизом в столь неожиданном месте. Понимая, что это уже настоящая мания преследования, Таэко приписывала Сэнкити самые неприятные и обидные для нее мысли. Он, должно быть, думает сейчас: «Что я делаю здесь с этой сумасшедшей старухой? Под всем этим лоском она просто нимфоманка! Еще и гордится собой! Льстит мне, а на деле хочет только одного – сделать из меня игрушку для своих извращенных фантазий. Притворяется скромницей и тихоней, но высокомерный вид выдает ее с головой. Только посмотрите на нее! Но ничего, скоро она отбросит всю свою гордость и, рыдая, кинется к моим волосатым ногам…»
На самом деле, приписывая Сэнкити такие ужасные мысли, Таэко подогревала свой боевой дух.
«Раз уж ты со мной так, – со злостью думала она, – знай, что ты еще не победил! Мне хватит одной ночи, чтобы одержать верх, и все, что от меня потребуется, – купюра в пять тысяч иен. А потом – свободен!»
И все-таки… красота Сэнкити поражала. В его чертах слились воедино мужественность, мягкость, гордость и одиночество, и Таэко не могла отвести взгляд от его профиля.
Скрывая досаду и злость, она со скучающим видом медленно поднялась с места и сказала:
– Что ж, потанцуем?
14
Они вышли из ночного клуба и стояли на холодном ветру, поджидая вызванное швейцаром такси. До того как подъехала машина, они обменялись лишь парой коротких фраз.
– Ты не против?
Таэко молча кивнула. Ее обрадовало, что Сэнкити заговорил первым.
– Куда? – продолжил Сэнкити.
Таэко помедлила, не решаясь пригласить к себе в квартиру почти незнакомого молодого человека, но умело скрыла это замешательство за быстрым ответом:
– В Сибую.
Ее подруга Судзуко часто пользовалась услугами отеля в этом районе и уже давно рекомендовала его Таэко, которая никогда там не бывала. Впрочем, говоря «никогда», она слегка лукавила – в детстве ей довелось два или три раза побывать в этом здании в гостях: до войны в особняке, где теперь располагался отель, жила одна из боковых ветвей семьи богатых промышленников. Потом особняк превратили в клубный отель, куда, по слухам, часто приезжали именитые гости, например киноактеры и другие известные личности.
Когда такси проехало станцию Сибуя, Таэко сказала:
– Надеюсь, я смогу найти это место. Кажется, я забыла, где оно.
– Да ладно, не прикидывайся.
– Я не прикидываюсь. Можно подумать, я каждый день туда езжу!
В какой-то момент Таэко хотела рассказать Сэнкити, что в детстве бывала в там гостях, но сдержалась, опасаясь выдать свое происхождение.
Таэко и правда плохо ориентировалась здесь, к тому же была глубокая ночь. Поэтому она сочла настоящим чудом, когда такси, сделав несколько кругов по району Камияма-тё, все-таки выехало к отелю. В отличие от заведений, которые можно легко узнать по неоновым вывескам или другим приметам, здесь не было никаких опознавательных знаков, только небольшая медная табличка с названием, написанным мелким шрифтом. Такси остановилось перед входом, на небольшой, посыпанной гравием площадке для автомобилей. И когда они вышли из машины, ночной вид старого красивого особняка в европейском стиле неожиданно всколыхнул в душе Таэко воспоминания о детстве.