Да, она бывала здесь очень давно, но помнила, как машина проехала через главные ворота, как мать вышла из автомобиля, взяла маленькую Таэко за руку и повела в особняк. Зачем они приехали сюда в тот день? Может, это было как-то связано с первыми признаками упадка, которые уже начали проявляться в их семье – в благородном семействе Асано?.. Может быть, мать взяла с собой маленькую дочь, чтобы скрыть смущение? Когда начались разговоры о делах, Таэко сразу вывели из гостиной в игровую комнату, поиграть с детьми хозяев.
Таэко взяла Сэнкити под руку. Пока они, похрустывая гравием, шли через площадку, у нее возникло ощущение, что она вернулась в далекое прошлое – холодное, полное условностей, мрачное, но в то же время величественное и великолепное.
В окнах большого здания горел тусклый свет, балкон над главным входом огораживала чугунная балюстрада. Таэко вдруг почудилось, что все они по-прежнему здесь: ее родители, пока еще молодые, и бывший муж – такой, каким она его помнила, когда он был подростком, – и ее кузены с озорными лицами, и многочисленные дальние родственники, окруженные сдержанными слугами, которые обращались к ним с неизменным почтением. Ей вспомнились повседневные ужины, торжественные и спокойные, разговоры за столом:
– Госпожа Таэ, будьте любезны, передайте мне соль.
– Вот, пожалуйста.
– Как сегодня ваши дела в школе, госпожа?
– Как-как, там каждый день одно и то же!
– Госпожа Таэ, вам не следует так говорить. Вы же не невоспитанный мальчишка!
Внезапно Таэко чуть не задохнулась от ошеломительного восторга. Сегодня ночью она шагнет в прошлое и сможет растоптать его, а потом развеять ненавистный прах по ветру. Ах, какое кощунство! Таэко, в своем простом свитере и дешевой юбке, подхватила молодого жиголо покрепче под руку. Сейчас они войдут в дом, и она пройдет по его коридорам прямо в грязной уличной обуви.
– Что это такое? Похоже на дом с привидениями, – весело сказал Сэнкити, и она пришла в еще больший восторг.
– Ужас какой! Во дворе валяются окурки, живая изгородь вся в пыли. Наверное, здесь вообще не убирают, – сказала она.
– Короче, нам подходит, – со смехом ответил ничего не подозревающий Сэнкити.
Таэко позвонила в дверь. Им открыла женщина, похожая на домработницу. Стоило Таэко назвать имя подруги – Кавамото Судзуко, – их сразу же провели в одну из комнат на втором этаже. Едва зажегся свет, представшее перед ними зрелище разрушило все фантазии Таэко. Комната на десять татами была обставлена дешевой американской мебелью, на окнах – такие же дешевые занавески, в углу поблескивала стальная мини-кухня. Все это не сочеталось с внешним обликом старого особняка.
– Ванная вот здесь, – с гордостью сказала женщина, указывая на ванну размером примерно с мусорное ведро, отделанную бело-розовой плиткой, уложенной в шахматном порядке.
15
Если вынести за скобки преимущества и недостатки каждого мужчины, с которым Таэко встречалась, в нынешней ситуации для нее не было ничего необычного. Больше всего она боялась забеременеть, поэтому считала своим долгом предупреждать партнеров, чтобы они предохранялись. Однако выбрать подходящий момент для такого разговора было непросто – тема крайне деликатная и щекотливая: чем больше думаешь, тем сложнее подобрать время и слова. Ситуация всегда была неловкой, и Таэко привыкла произносить эти слова быстро и буднично.
Реакция Сэнкити оказалась для нее неожиданной:
– Но у меня с собой ничего нет!
Легкое раздражение заставило Таэко сказать то, чего говорить не следовало:
– Как нет? Мне-то казалось, что ты профессионал, а не любитель. Хотя по виду и не скажешь.
Сэнкити молчал, но Таэко сразу почувствовала опасность, скрытую за его молчанием. Поэтому она набралась смелости и решила поскорее покончить с этим:
– Ладно, вот, возьми.
Пошарив в сумочке, она выудила оттуда искомое и с уверенным видом бросила на кровать.
Сэнкити медленно подошел, взял с покрывала упаковку и заметил:
– Надо же, как ты обо всем позаботилась. Не ожидал! Так у нас тут, значит, обычный перепих.
Они с самого начала старались ранить друг друга словами. Но так уж устроено человеческое сердце – чем больше боли они причиняли друг другу, тем сильнее становились их чувства. Каждый такой обмен колкостями, словно танец на краю пропасти, вызывал у Таэко легкий страх, легкую злобу и даже легкое отвращение. И все же она чувствовала, что где-то там, на дне, в глубине струится сладкая нежность и остановить это течение никому не под силу.